Книга Ресторан «У Винсента», страница 50 – Соль Чэин

— Чон Пинсын.

— Да что вы? Это ведь корейская версия Винсента?

Пинсын удивился. Ему это не приходило в голову.

— Значит, вы открыли ресторан под своим именем. Это редкость в наши дни. Раз вы устроили подобное в ресторане, носящем ваше имя, у вас, должно быть, сильно накипело. Если честно, я так и подумала, как только вошла сюда. Человек, который создал такое необычное место, явно устал от окружающих, но в то же время относится к ним со всей душой… Все-таки все мы люди. И должны вести себя соответственно… И сколько таких добряков найдется среди нынешней молодежи? Всем ведь лишь бы посильнее задеть другого, и как тут жить по-человечески, спрашивается? – Чоннан продолжала: – А меня зовут Ким Чоннан. Хотя это уже не важно. Ведь моя жизнь в ваших руках, Пинсын. Можете выстрелить в меня, и все закончится прямо сейчас. Я просто хотела назвать вам свое имя, потому что было бы жаль запомниться матерью, от которой отреклась собственная дочь. Надеюсь, вы его не забудете.

Чоннан украдкой пощупала карман брюк. Она уже почти спасена, лишь бы Пинсын не заметил спрятанного телефона.

– Какая хорошая женщина. Я чуть не расплакалась, – внезапно вмешалась Мими. – Вы же слышали все из кухни? С какой заботой она относится к дочери… А дочь та еще грубиянка. Вместо того чтобы быть благодарной, что ей досталась такая мать… Терпеть не могу таких людей, ненавижу. А вы, Пинсын?

Пинсын закивал.

– На вашем месте я бы спасла эту женщину. Я хочу послушать, что еще она скажет. Ее слова приносят мне утешение.

— Мне тоже.

– Решать вам, Пинсын. Все равно убить надо всего по одному человеку со столика. Вот только… как-то нехорошо получится, если выживет та, которая отправила собственную мать на смерть.

Чоннан показалась Пинсыну хорошим человеком, к тому же он испытывал к ней нечто вроде благодарности. За то, что освободила его от необходимости нажимать на спусковой крючок. Было бы неплохо послушать ее и дальше. Не так уж часто встретишь людей, которым известно, как ужасен этот мир, поэтому он даже ощущал к ней что-то сродни чувству товарищества. К тому же Пинсыну хотелось как можно дольше продлить это состояние – когда еще ничего не произошло. Какая несчастная женщина. Престарелая мать, отвергнутая собственной дочерью… Пинсын припомнил, что ему удалось подслушать из кухни. Как можно вести себя так безнравственно в ответ на безусловную любовь? При одной мысли о дочери Чоннан в груди Пинсына закипал гнев. Такие люди должны быть наказаны. Он и сам всю свою жизнь страдал из-за подобных мерзавцев.

Не зря он не спешил нажимать на спусковой крючок. Пинсын принял решение. Если ему придется убить одного человека со столика номер два, то это точно будет дочь.

— Госпожа Чоннан.

Пинсын понимал, что ведет себя как ребенок, откладывающий домашнее задание на потом. Но если у него была возможность не направлять дуло пистолета на человека, которого предавали и ранили, как его самого в прошлом, то он намеревался ее использовать. В мире хватало тех, кто заслуживал смерти. Причем именно они обычно и выживали.

— Пройдите сюда, в эту сторону, – Пинсын протянул руку и поманил Чоннан к себе, – вот сюда, спрячьтесь за мою спину.

В это же мгновение откуда-то раздался сдавленный крик. Где-то там, в углу, прячется дочь Чоннан. Пинсын чувствовал, как из закутка со столиком номер два так и сочатся откровенная жадность и эгоизм. Теперь он полностью понимал, что чувствует Чоннан. Кончик ее носа покраснел, и тут же хлынули слезы. Это существо, которое трусливо спряталось в темноте, чтобы выжить самой, – вот кто всю жизнь мучил несчастную женщину.