Книга Актер, страница 25 – Крис Макдональд

— «Очень старалась» – весьма невысокая планка.

— Она из-за этого будет страшно переживать, корить себя.

Джонатан выдохнул облачко дыма. Наши куртки постепенно темнели от капель дождя.

— Неужели вы об этом никогда не задумываетесь?

Он не глядя протянул мне сигарету. Я взял с ощущением, что подписываю договор о капитуляции.

— Знаешь миф про Икара? – спросил он.

Я кивнул; он зажег мою сигарету дешевой зажигалкой.

— Мало кто помнит, что отец предупреждал его не приближаться к солнцу, чтобы оно не растопило воск на крыльях, и не летать слишком низко, чтобы морская вода не промочила перья. Добавь к этим двум вариантам третий – просто существовать, и можно будет сказать, что Икар выбрал для себя лучшую судьбу, потому что кто теперь вспоминает пережившего его отца?

— Это такой окольный способ сказать, что вам все равно?

Джонатан коротко хмыкнул.

— Если друг тебе скажет, что сегодня ты играл замечательно, ты станешь играть лучше завтра? – Он кивнул. Вопрос был не риторический.

— Наверное, нет.

— Но если я скажу правду, не замутненную заботой о твоих чувствах, ты поймешь, над чем тебе нужно работать. И на следующий день зрители увидят нечто более совершенное. Как любил говорить Инграм…

Инграм Дандер и Сан Миккельсен были основателями Консерватории; именно Инграм назначил Джонатана хранителем своего метода. Джонатан часто упоминал его на занятиях как эталон, к которому следует стремиться, и называл себя дружелюбной шиншиллой по сравнению со своим наставником.

— «Друзья тебе враги, а враги – друзья». На днях ты назвал любовью своей жизни театр, а вовсе не Нину.

Я покраснел, сглотнул ком в горле. Его слова смахивали на проверку, но я не знал, какого ответа от меня ожидают.

Джонатан затушил сигарету о подошву и высунул ладонь из-под дерева, проверяя, закончился ли дождь. Напоследок он оглянулся и протянул ко мне руку, едва не коснувшись груди.

— Вашим дипломным спектаклем будет не «Генрих».

— Серьезно?

Джонатан безразлично пожал плечами.

— Я не уверен, что «Генрих» позволит раскрыть весь потенциал нашего… арсенала.

Он кивнул на прощание и вернулся в училище.

Я не знал, что и думать. Еще летом до нас докатились слухи, что в конце года мы будем ставить «Генриха V» – пьесу, словно написанную под Патрика, и это звучало настолько логично, что никто не сомневался, что так оно и будет. Случаи неожиданной смены репертуара нам были известны – странно было то, что Джонатан решил поделиться этим со мной.

— Он уже считает меня жалкой плаксой, и своими героическими замашками ты лучше не делаешь!

Нина злилась на меня всю дорогу до дома.

— Он поступил с тобой как мудак.

— Он со всеми ведет себя как мудак.

— Я не знаю, что это было, я просто… не сдержался.

— Если ты хотел, чтобы тебя заметили, надеюсь, это сработало.

Меня страшно возмущало, что она сделала такой вывод – дескать, я поступил так, чтобы обратить на себя внимание Джонатана, – но спорить я не мог. В тот момент я вообще не думал, что делаю, иначе бы ни за что не решился лезть на рожон. Но, что бы мною ни двигало, порыв рыцарства или бессознательный оппортунизм, у нас с Джонатаном состоялся настоящий разговор. Он принял решение поделиться со мной закрытой информацией, и с момента его ухода из Розового сада меня занимал единственный вопрос: почему? По дороге от станции эти метания навели меня на мысль о завтрашней читке Шекспира.