Книга Странички шелестят в полночь, страница 71 – Белла Лавгуд

— Вы говорите, что не трогали только картину, а что за ней? Стены ведь перекрашивали?

— Лора, я понимаю, что вы делаете это из благих побуждений, но давайте остановимся на этом. Томми совсем на себя не похож. Спасибо всем вам. Я провожу вас к выходу.

Слова Кассандры задели Лору за живое. Она не могла уйти, не доведя начатое до конца. Пройдя такой путь – сдать назад? Это было совсем не в ее стиле. Но тут Генри внезапно ответил на вопросы Лоры:

— Стены красили, картину снимали. Если вам так угодно, то я уберу ее. За ней ничего нет.

Генри прошел в комнату и на самом деле снял картину со стены. Он аккуратно положил ее на заправленную покрывалом кровать, так аккуратно, будто это была вовсе не картина, а сама Сара. Видимо, семейные предрассудки, или лучше будет их назвать традиции, никак нельзя было нарушать, даже невольно. После чего он подошел к стене и провел по ней рукой.

— Видите? Все перекрашено. Последний раз ремонт делали лет десять назад.

Лора подошла к стене и машинально постучала по ней в том месте, где висела картина. Раз-два-три, она вела кулак все правее, пока звук не изменился на глухой. И если сначала все в комнате смотрели на нее с непониманием, то сейчас застыли от удивления и буквально пооткрывали рты.

— Да мало ли что там могло быть! Мы не будем ломать стену. Даже не думайте, – предупредила Кассандра, но было поздно, Томас уже сорвался за молотком. – Томми! Томми, стой!

Мать пыталась остановить его словесно и последовала за сыном из комнаты.

Лора знала, что у нее больше нет ни идей, ни попыток: за стеной либо окажутся сокровища, либо не будет ничего. Сэнди будто прочла ее мысли и поспешила всех успокоить:

— Там вполне могло что-то быть, но, как сказала миссис Беверли, это давно могли найти. Может, ваши родственники, а может, строители, кто знает. Не расстраивайтесь, если мы ничего не найдем.

Томас вбежал комнату с молотком, будто Джек Торренс с топором прямиком из «Сияния». Всех присутствующих пугала его одержимость сокровищами, хотя она и была совершенно естественна.

Он начал долбить по стене молотком, несмотря на крики матери, которая визжала так, будто Томас ломает не стену, а яйцо Фаберже. Но стоило нанести всего несколько ударов, чтобы понять, что внутри что-то есть. Стена была полой – в ней находилась ниша, скрытая под краской, штукатуркой и тонким слоем древесины. Один удар, второй, третий, и вот добраться до сокровищ можно уже голыми руками. Томас оторвал несколько дощечек и засмеялся.

В нише стояла позолоченная шкатулка.

Томасу хотелось кричать: «Я же говорил! Я знал!». А вот всем остальным хотелось воскликнуть: «Ничего себе!», «Ого!». Но этот момент был настолько долгожданным, что никто не мог подобрать нужных слов. Все понимали, что это настоящее чудо и что их поиски увенчались успехом. Но только вот что внутри?

Томас достал шкатулку – она была покрыта паутиной и большим слоем пыли. Позолоченная и инкрустированная разноцветными драгоценными камнями, шкатулка ручной работы хранила в себе не только сокровища Остера. Она сама была сокровищем.

— Тут что-то написано. – Томас стер пыль пальцами с таблички с гравировкой. – «Моим дорогим внукам».

Держа на дрожащей ладони шкатулку, Томас попытался поднять крышку пальцами другой руки. У него не получилось: крышка прилипла, ее не открывали более двухсот лет. Ему помогла Кассандра: она осторожно поддела крышку ногтями и, приложив усилия, все же открыла.