Книга Убийственно хорош, страница 90 – Саша Стрельна

— Мария Александровна, Юрий Вениаминович не велел вам покидать палату.

— И нанял для этого охрану?

Улыбнулся одними губами и легко пожал плечиками, явно демонстрируя, с одной стороны, нежелание пускаться в какие бы то ни было объяснения, а с другой — полную непоколебимость в желании до конца выполнить свой долг, черт бы его взял.

— Хорошо, я просто хотела узнать, куда делось мое зарядное устройство. Телефон не работает… — я прочитала ответ по выражению его лица.

М-да. Любопытненькое кино у нас выходит. Опять почувствовала прилив бешенства и зажмурилась, стиснув кулаки. Больше никаких истерик!

— Я только хочу узнать, как дела дома. Поговорить с детьми.

— С разрешения Юрия Вениаминовича.

Опять вежливая, но совершенно непреклонная улыбка.

— Кто вы? (Разрази тебя гром на этом самом месте!)

— Мое начальство считает, что после всех имевших место событий, вам необходима охрана. Хотя бы ради вашего же спокойствия.

— Ваше начальство?

— МВД.

Он бы мог сказать и ЦРУ, и служба внешней разведки детского сада № 5 из системы Альфа Центавра. Может быть, я бы даже больше в это поверила.

В этом искусственно созданном спокойствии прошло еще два дня. К концу второго я уже буквально ходила по потолку — посетителей ко мне пускать перестали, телефон безмолвствовал, телевизор превратился в тупую приставку к видаку. Я было попыталась настроить его, использовав в качестве антенны утаенную после ужина вилку, но ничего не получилось — то ли опять торжествовал мой технический кретинизм, то ли этому японскому умнику в принципе были не по плечу такие типично русские «ноу хау».

Спала я теперь только со снотворным, ела через силу, буквально запихивая в себя пищу, и все ходила, ходила из угла в угол. Появлялся Витаминыч, убеждал меня полежать, но, как только дверь за ним закрывалась, я вновь вскакивала, испытывая что-то сродни чесоточному зуду. Только это постоянное маниакально-упорное движение притупляло безысходное отчаяние, которое не отпускало меня. Если бы я еще могла кому-нибудь поплакаться, излить душу, повиснуть на чьей-нибудь крепкой шее и дать волю своему горю, а так… Кастрюля уже давно выкипела, теперь обугливалось дно…

Ночью мне опять привиделась какая-то жуть. Подхватилась я вся в поту, дыша так бурно, что даже всхлипывала, но, при этом совершенно не помня, что же мне, собственно, снилось. Помнила только, что про детей. Встала, не обуваясь прошлепала к дверям, и, словно параноик с манией преследования, осторожно выглянула в коридор… Он был девственно пуст. Даже в кресле моего охранника никого не обнаружилось. Словно что-то ударило меня: дети, что-то с детьми! Судорожно, совершенно не соображая, что делаю, и, видно, только поэтому действуя четко, будто всю жизнь отрабатывала сбор по тревоге, оделась, собрала кое-какие мелочи, деньги и едва ли не ползком выбралась на стратегический простор. Поплутав изрядно, шарахаясь от каждой тени, я внезапно наткнулась на широко распахнутую дверь на улицу. Шагнула наружу и убедилась, что стою на пандусе для «скорых». На мое счастье как раз подъехало несколько машин — видно, где-то случилась большая авария. Началась суета, и никто просто не обратил на меня внимания.

Через два часа я вошла в свою пустую, темную квартиру. Переоделась. Хотела принять душ, чтобы смыть с себя больницу, но все тот же зуд беспокойства толкал прочь. Еще через десять минут я уже сидела в своей машине, которую отец несколько дней назад переправил с дачи в Москву, и нетерпеливо гнала ее в сторону Болшево. К дому своего родителя я подъехала в тот самый момент, когда со двора в распахнувшиеся ворота неторопливо выкатился черный, почти бесшумный на все еще малых оборотах мотора и оттого почти призрачный джип. Мороз пробрал меня по коже. Почему-то я знала, была абсолютно, непререкаемо убеждена — в нем отнюдь не друзья. Остальное получилось, наверно, случайно. То ли я спутала педаль газа с педалью тормоза, то ли что, но факт остается фактом: машина моя прыгнула вперед, джип взвизгнул тормозами, и в следующую секунду я с грохотом врезалась в его обрешеченную морду.