Книга Убийственно хорош, страница 28 – Саша Стрельна

— Спасибо, — задушено пролепетала я и свернулась в клубок еще туже — опять начала бить нервная дрожь.

«Боже, да что же это творится вокруг меня?»

Вениамин Константинович Пряничников был старинным другом моего отца. Когда-то они служили вместе, но потом пути разошлись. Отец остался в армии, а Веня поступил в Академию КГБ. Как и отец, он уже несколько лет числился пенсионером, но попал на нее по инвалидности, а не из-за излишней прямолинейности нрава, как мой родитель, который был любителем резать правду матку всем и всегда.

Выйдя в отставку, Пряничников поселился недалеко от друга — продал свою квартиру, ставшую для него тюрьмой, и купил дачу в том же Болшево, но возле реки, в красивейшем месте на заросшем соснами берегу. Раньше дача принадлежала какому-то то ли художнику, то ли артисту и отличалась странной, но очень удобной для нового хозяина архитектурой. Все основные помещения находились внизу — кухня, столовая, кабинет и две спальни, располагались по кругу по сторонам просторной гостиной, потолком для которой служила уже крыша дома. Второй же этаж представлял собой круглую галерею, со множеством окон, выходивших на все стороны света.

Единственно, что сделал Пряничников, кроме устройства удобств, — установил в центре этого башнеобразного строения специальный лифт — вещь необходимую для человека, проводящего все свои дни в инвалидном кресле. Теперь, поднимаясь на круговой балкон внутри своего дома, он мог любоваться окрестностями, сколько ему было угодно, разъезжая в своем экипаже с ручной тягой по выложенному в круг ковру. Серьезные разговоры Вениамин Константинович предпочитал вести здесь же, но предварительно закрыв жалюзи по периметру.

Пряничников обрадованно встретил отца и тактично не показал своего удивления тем, что вместе с ним приехала я.

— Здравствуйте, Мария Александровна. Я с удовольствием слежу за вашим творчеством.

— Спасибо… Только я хотела бы, как и раньше, быть для вас, дядя Веня, просто Машей.

— Тогда иди поцелуй старика, девочка. Давненько мы с тобой не виделись…

Наклонившись к нему, я почувствовала отзвук запаха валокордина и внезапно испугалась того, что мне предстояло взвалить на него. Словно почувствовав мои внезапно возникшие колебания, Пряничников заговорил первым:

— Я чувствую, что-то стряслось, Саша?

— Это у моей доченьки спросить надо. Примчалась сегодня чуть свет — говорит, мол, убивают! — В голосе отца неожиданно прорвалось раздражение, и я невольно втянула голову в плечи.

— Убивают? — Пряничников развернул кресло в мою сторону, а потом, почесав бровь, потянулся к пульту, который управлял механизмом, закрывавшим жалюзи на широких окнах. — Убивают, говоришь? А почему ко мне, а не в полицию?

— Без толку, дядя Веня, а потом есть некоторые подозрения, — и я принялась за свой непростой рассказ.

Пряничников слушал не перебивая. Молчал и отец. Лишь в середине истории он внезапно поднялся и принялся мерить быстрыми нервными шагами короткий радиус галереи. Я невольно посчитала — три вперед, два назад. Странно, но почему-то получалось именно так. Словно обратный путь был короче. Потом дядя Веня обрушил на меня град коротких, точных вопросов, многие из которых откровенно удивили меня.

— В конторе я, конечно, поузнаю, — после достаточно долгого размышления проговорил, наконец, хозяин дома. — Ты права… Что касается остального… Во-первых, мне нужно поговорить с этим твоим Иваном Ивановым. Естественно, это нужно сделать так, чтобы никто не узнал… Постой-ка. Я набросаю для него инструкцию, потом путь он ее уничтожит.