Книга Измена. Я отыграюсь!, страница 55 – Этта Гут, Саша Стрельна

Тьфу ты! Не в том смысле, но… Короче, бизнес, мать его! Ни дня без сделки или связанного с ней геморроя…

А ведь, кроме клиентов, мне еще и Макс принялся названивать. Все пытался забиться со мной на совместную встречу Нового года: мол, как встретишь, так и проведешь.

— А что же твоя зайка? Или мы по классике: на троих соображать будем?

— Зою на сохранение положили. И точно не отпустят — там проблемы какие-то…

— Какая же ты все-таки сволочь, Максим. Ты сам-то отдупляешь, какую мерзость творишь и по отношению ко мне, и по отношению к этой твоей Зойке?

Но Макс всегда отличался поразительной непробиваемостью. Вот и в этот раз все мои слова от него отлетали, словно от стенки горох. И в какой-то момент, не придумав ничего лучше, я и сказала ему, что на Новогодние праздники меня просто не будет в Москве: мол, улетаю к теплу, да еще и не одна.

— Врешь! — убежденно заявил Максим. — Это ты для того, чтобы мне больно сделать, да?

— Конечно! — окончательно обозлилась я. — Все ж только вокруг тебя вертится! Никак иначе! Если не лень, приезжай в Шереметьево да посмотри сам. Только близко не суйся, у моего спутника, знаешь, охрана такая, что лучше не надо.

— Врешь, — убежденно повторил Макс.

Я же в ответ просто отбила звонок, уже сейчас жалея, что сказала слишком много. Да и после, в аэропорту, то и делала что оглядывалась: постоянно казалось, что чей-то взгляд буквально сверлит мне спину между лопаток. Однако, сколько ни пыталась выследить этого «смотрящего», так в этом и не преуспела.

Нервишки, нечего и гадать…

Неудивительно, что после того, как самолет поднялся в небо и было разрешено отстегнуть ремни и опустить спинки кресел, чем я вскоре и воспользовалась, усталость навалилась большим и тяжелым одеялом — совсем не самолетным, а ватным. Из разряда тех, про которые мой отец говорил «будто гробовую плиту положили». Глаза моментально начали слипаться. Кто-то вроде бы пытался меня будить, но смутно знакомый голос запретил, сказав: «Потом, пусть поспит».

Короче говоря, проснулась я, только когда в салоне самолета включился свет, а капитан по громкой связи начал говорить что-то традиционно-предпосадочное.

— Быстро, — пытаясь осознать себя во времени и пространстве, сообщила я, глянув через проход на повернувшегося ко мне Стаса и случайно при этом зевнув так, что за ушами хрустнуло.

— Почти девять часов, — с улыбкой пожал плечами тот, а после с видимым наслаждением потянулся, выгибаясь в пояснице и сцепляя над собой пальцы рук.

«Неужто работал все это время?» — с неудовольствием в свой адрес подумала я.

— Вы совсем не спали?

— Спал. Немного. Я вообще мало сплю. Повезло — хватает четырех-пяти часов.

— Помрете так раньше времени.

— Было б ради кого в постели оставаться, — произнес Стас так, что из кресла сзади кто-то недвусмысленно хмыкнул.

С трудом удержав себя от того, чтобы полюбопытствовать, что там был за хмыкальщик, я привела спинку кресла в вертикальное положение и пристегнулась, как и требовал командирский голос из динамиков. Посадка прошла успешно, хотя и казалось, что обезумевший летчик собрался сесть прямо в лазурные океанские воды. Полоса открылась в последний момент, и только тогда стало понятно, почему все так: она занимала практически весь узкий, длинный, но совсем небольшой остров. Лишь в одном месте, там, где было чуть пошире, к аэропорту прилепился город.