Книга Страх и голод 4, страница 78 – Константин Федотов

— Нет, нее, я просто не так выразился.

— Хватит тут балаган разводить! – сжав кулаки, рявкнул Димка, прерывая их диалог.

— Мы никому зла причинять не хотели! Может, слегка резковаты были в выражениях, но это так, от нервов, а не от злобы. Перегнули, были неправы, вы нам жизни спасли, мы это помним и благодарны. И поэтому никакой бучи поднимать не будем. Но я требую…

«Бах!» раздался выстрел, разлетевшийся эхом по депо. И тут же наступила тишина. Димка закатил глаза, словно пытаясь рассмотреть свое новое отверстие прямо между глаз, а после пластом упал на землю, завалившись на спину. А Рома стоял и трясся от страха, как осиновый лист, затем он провел рукой по забрызганному красной жижей лицу и, посмотрев на ладонь, упал на колени и, не в силах сдержать рвотные позывы, покрыл содержимым желудка землю.

— Требовать тут могу только я! – спокойным и холодным голосом громко произнес Михалыч. – Ваш лидер правильно сказал, мы вам помогли, дали защиту, пищу, и, видимо, он принял это за слабость. Молодой, дерзкий, решил показать себя, ну что ж, не получилось. Если есть желающие разделить его участь, прошу подойти сюда. – окинул он толпу взглядом, но все стояли на месте, а Ромка начал шустро прямо на четвереньках пятиться назад, дабы не угодить под горячую руку. – План остается прежним, если хотите, то садитесь в свои автобусы и проваливайте отсюда куда глаза глядят. Но если останетесь, то зарубите себе на носу, я подобных выходок и разговоров за спиной не потерплю. А также я тут старший, и все, что я говорю, вы делаете, если нет, то у вас два пути: валить отсюда или сдохнуть! Времена героев прошли, вы либо с нами, либо против нас, и если дальше двинетесь с нами, то принимаете наши правила, соответственно, пути назад уже не будет!

Михалыч говорил очень громко и четко, причем он делал это как-то необычно, его слова пробирали прям до костей. Каждый понимал, что добренький с виду человек – это просто волк в овечьей шкуре, и он тут самый опасный и самый кровожадный.

Его монолог опять прервали, но на этот раз это был звук приближающегося пикапа. И я бы напрягся, если бы не услышал сквозь рев мотора громкую музыку, причем идиотскую, играл тот самый трек про бобра с его дурацким, но таким надоедливым мотивчиком, который я потом пою полдня. Пикап въехал в здание депо, и из него сразу вышли пассажиры. Ил, как обычно, был с улыбкой на лице и, увидев столпотворение, поспешил к его эпицентру.

— Михалыч, у меня две новости, одна хорошая, вторая плоха… Ооооо, а что это у вас тут происходит? – увидев труп Димки и пистолет в руках Старшого, удивленным тоном произнес он.

— У нас тут недопонимание возникло. – пожав плечами, ответил Михалыч. – Что за новости? Начинай с любой. – добавил он.

— Ок, начну с хорошей. – пожал он плечами. – Вертушку нашли, да не простую, а буржуйскую, Гаврилыч говорит, что она почти как новая. А плохая в том, что летун твой старый, ворчливый зануда, всю дорогу ныл. – улыбнувшись, добавил он.

— От твоей музыки люди тупеют! Будь у меня при себе пистолет, я вышиб бы себе мозги! – приближаясь к толпе людей, брюзжа парировал он обвинения Ила.

— Ну извини, Кадышева и Эдита Пьеха у меня не в почете. – хохотнул Ил.

— Итить твою мать! Димка! – воскликнул Летун, увидев безжизненное тело своего товарища. – Михалыч! Какого черта? – возмущенно спросил он у Старшого.