Книга Страх и голод 4, страница 72 – Константин Федотов

— Сука! Что ж не везет-то так! – добавил я, шипя от боли, и начал пытаться выбраться наружу, пока меня не нагнали преследователи или зомби, даже и не знаю, кто из них сейчас мне доставил бы больше проблем.

Двери, разумеется, не открывались, оконные проемы сильно деформировались, что мешало выбраться наружу, ударив пару раз ногой по лобовому стеклу, покрытому паутиной из трещин, успеха я тоже не добился. Посмотрев назад, увидел, что дверь багажника распахнулась от переворотов, и направился к ней. Ползти по крыше перевернутой машины – то еще удовольствие, особенно, когда она усыпана крошкой из стекол, что налетели внутрь из окон, плюс грязь, упавшая с пола, а вдобавок в спину упираются спинки кресел, вишенкой на торте была кровь, текущая из разбитой головы, попадающая прямо в глаза.

Кое-как выбравшись на дорогу, я сразу прислушался к окружению, но слышал только стук своего сердца, что долбило словно отбойный молоток. Сняв с себя футболку, я протер ей лицо и разбитую голову, а затем рванул в лесную чащу, пока сюда никто не заявился на звуки аварии или запах крови. Держа в руках футболку, я едва не падая бежал по лесу и, пробежав метров двести, замер на месте как вкопанный.

— Сука! Ну как так-то?! Вот же я затупок! – злобно прошипел я, от досады ударив кулаком по дереву.

Оружие, я оставил его в машине! Да и тот нож, что в ней лежал, тоже будет не лишним. От негодования я пнул растущий под ногой мухомор и побежал обратно к дороге. На трассе было по-прежнему тихо, высунувшись из леса, я на полусогнутых ногах подбежал к машине и начал искать руками по салону через оконные проемы в дверях. Нащупав оружие, я достал оба автомата, затем нашел нож и банку с собачьей едой. Два автомата тащить на себе было глупо и невыгодно, так что я повесил один на плечо, а от второго отстегнул магазин и передернул затворную раму, чтобы достать не стреляный патрон, что со звоном упал на дорогу. Подобрав его, я вставил оливковую гильзу с пулей медного цвета обратно в магазин и засунул его в карман мешковатых джинсов. Ненужный автомат я швырнул на обочину, нож вставил в голенище берца и перед уходом еще на всякий случай сорвал чехол с заднего сиденья машины, мало ли, вдруг пригодится. В чехол я вложил единственную консерву, смотал его в трубочку и спешно вернулся на свой маршрут.

Бежать по лесу в полной темноте – то еще удовольствие, ветки то и дело били по голове, лицом я постоянно утыкался в паутину, ноги путались в траве, и периодически запинаясь о торчащие корни, я падал на землю. Адреналин начал постепенно отпускать, и вместе с этим голова прояснялась, генерируя рациональные мысли. Помимо этого тело начало болеть, особенно голова и ушибленное плечо, руки от мелких порезов то и дело зудели и слегка кровоточили. В довесок хотелось пить, есть и курить, но времени на отдых пока не было, нужно было как можно скорее убраться как можно дальше.

С рассветом я уткнулся в берег широкой реки, не знаю, что это за река такая, ведь карты у меня нет, и я уже давно понятия не имею, где я вообще нахожусь, а главное, в каком направлении двигаюсь. Река была покрыта густым туманом, а ее берег был пологим и песчаным, но главное, тут было тихо, никаких посторонних звуков, только легкий, умиротворяющий шум текущей воды. Положив оружие и скатку на землю, я скинул с себя всю одежду и вошел в нее, чтобы умыться. Смыв с себя всю грязь и запекшуюся кровь, я немного постоял в холодной воде, дабы успокоиться и прогнать подкатывающую истерику.