Книга Страх и голод 2, страница 44 – Константин Федотов

— В общем, есть у меня одна идея, завтра поедем на железнодорожный узел. Местечко удаленное от населенных пунктов, но большое, и людей там немного раньше было. Там ремонтное депо и склады большие оптовые, фуры, бочки с топливом, да и еды там разной немало хранилось, считай, отовсюду тащили и торговали. – озвучил он свою идею.

— Думаешь, если магазины растащили, там все целехоньким оставили? – скептическим тоном спросила Степановна.

— Да почем я знаю? Есть идеи получше? – возмутился Иван, вскочив на ноги.

— Да не кричи ты, черт старый! Я итак вся на нервах! До сих пор поверить не могу, что в мире творится. Жуть какая, людей столько погибло! Это тебе все до одного места, один как перст, а у меня вообще-то дочка и зятек есть или уже были, не знаю, чего и думать. А что Сереженьке говорить, ума не приложу. – нервно прошипела женщина, глядя на то, как Алина и Макс играют с Сережей в мяч.

— Тут я тебе не советчик. – пожав плечами, сопровождая движение тяжелым вздохом, сказал Иван. – Давайте к узлу вернемся. Это ведь база оптовая, там всегда были колоссальные объемы товаров. При всем желании все быстро не вывезти, может, чего и успеем урвать. Если там тоже все не сгорело синим пламенем. А если и сгорело, то будем пытать счастья в другом месте. Пока ничего лучше я не придумал. Народ уже понял, что да как, от первого шока отошел и принялся хватать все, что только можно и нельзя. Жить все хотят, как знать, может, найдем где каких-нибудь окопавшихся чудиков, бартер устроим на оружие, запас у нас приличный, а за один автомат и горстку патронов можно немало еды получить, ну, мне так пока кажется.

— Звучит интересно, мы все равно ничего не теряем, а так, глядишь, и повезет. – согласился я с Михалычем.

* * *

Каждый из нас старался выглядеть сильным в глазах остальных, делать вид, что ничего не произошло. Мир в труху, а каждый из группы вел себя как ни в чем не бывало. Зомби, убийцы, псих – плевать. У нас есть цель, и мы движемся к ней. Каждый всегда чем-то занят, все что-то делают, помогают друг другу, не зная усталости и не желая останавливаться. Но стоит остановиться, как в голову начинают проникать мысли и рассуждения о происходящем. Это только прилюдно мы улыбаемся, я просто уверен в этом, а по факту у каждого на душе кошки скребут.

Когда ты ночью один заступаешь в караул, занимаешь позицию под мерцанием ночных звезд и светом луны. Сверчки начинают наигрывать свою монотонную мелодию, а лесные птицы порой подыгрывают им, как и редкий ветерок, колыхая зеленую листву. Вот тут-то от себя никуда не деться, ты останешься один на один с самим собой, и никуда уже не скрыться.

Черт бы с ним со мной, я обычный деревенский мужик, у меня эмоций-то с гулькин нос, Михалыч в этом плане тоже не далеко ушел, жизнь у него такая, всегда заставляла думать головой. А вот Алина, сидя в карауле, всегда сидит со слезами на лице, как и Макс, что тоскует по родным, да и Степановна, она вообще вероятнее всего дочку свою пережила. Все мы кого-то теряли, я как своих схоронил, на две недели в запой ушел. А тут не схоронить, не помянуть, вообще ничего, бросили как есть, и все. Макс еще и восставших родителей видел, когда спит, всегда дергается во сне и порой прикрикивает. Но парень все равно молодец, кремень, настоящий мужик растет, за столько времени ни одной жалобы, всегда со всеми на равных держится. Хотя Макс – это скорее исключение из правил, их поколение не то, что наше, до девяностых дети жили кто как, денег не было, родители пахали как могли или пили на что могли. А мы были предоставлены сами себе, телевизор был роскошью, не говоря уже о приставках, так что развлекались кто как. Взрывали карбид и патроны, шатались по лесам и заброшкам, лазили на крыши, катались на льдинах, плавали на плотах и делали много других безумных вещей, я порой думаю о том, что это было не детство, а какой-то естественный отбор.