Книга Штрафное проклятие, страница 97 – Александр Карпов

Впереди замолк один пулемет, потом второй. Значит, они уничтожены. Либо подавлены работой артиллерии, либо выведены из строя яростно атакующей пехотой.

Но там почти ничего было не видно. Только теперь очень близко и неожиданно начал бить по штрафникам еще один пулеметчик. Откуда он взялся? На глазах Виктора троих его бойцов смели ливнем пуль с бруствера. Их тела были разорваны в клочья. Огонь велся крайне плотный. Стрелок был ему отчетливо виден. Его голова и плечи проявились сквозь низкое облако дыма и пыли. Пламя огня закрывало только его лицо. Патронов он не жалел. Это власовец. Терять ему нечего. Драться он будет не на жизнь, а на смерть.

Виктор заметил рядом с собой штрафника-казаха. Тот был отличным стрелком. Все в его отделении говорили об этом. Он кивнул ему. Боец прекрасно понял взгляд командира. Выждав момент, они оба приподнялись на локтях и одновременно начали вести огонь в сторону вражеского пулеметчика. Длинные автоматные очереди перемололи все перед позицией пулеметчика и заставили его замолчать. Дымящиеся ствол и кожух скорострельного оружия, повиснув на сошках, смотрел в небо. Дело сделано. Виктор бросился вперед, казах побежал за ним. Вперед, в траншею полетела ручная граната. Взрыв. Они прыгнули следом в окоп и дали по очереди из автоматов в дымку туда, где окоп делал зигзаг.

— Снимай пулемет! – крикнул Волков бойцу.

Патроны у него самого закончились. Он стал рыскать глазами по траншее. Увидел на бруствере немецкий «МП», взял его, проверил магазин – он был полный. Воевать можно. Впереди власовцы. Они шли прямо на него, пригнувшись и выставив вперед стволы оружия. Времени на размышления не было. Казах только поворачивал пулемет в их сторону. Он опаздывал. Виктор нырнул в траншею и стал стрелять из автомата по наступающим на него врагам. Брызги крови, крики, стоны, хрип, клубы пыли. Никто не успел от него уйти.

— Пусти меня! – заорал ему в спину казах.

— Давай! – ответил рвущемуся в бой солдату его командир.

Тот стал пробираться по траншее вперед, перешагивая через тела только что убитых власовцев. У него в руках был тяжелый скорострельный немецкий пулемет. Следом, прижимая командира грудью к земляной стене, лез еще один боец.

— У нас потери, товарищ сержант, – сообщил он. – Четверо убиты, шестеро вину искупили…

Виктор кивнул ему в ответ. Что такое быть искупившим, он прекрасно понимает. Так солдат назвал раненых. Тех, кто искупил вину перед Родиной своей кровью. Он и сам когда-то был таким же искупившим. Получил осколок мины в плечо во время первого своего попадания в штрафники.

Впереди гремел пулемет в руках казаха. Рядом вперемешку стучали «ППШ» и трещали немецкие автоматы. Только последние были уже захвачены у фашистов бойцами сержанта Волкова и били по гитлеровцам. Штрафники теснили и били врага в его же траншеях, преодолевали поворот за поворотом, выбивали его из блиндажей, заставляли бежать, выскакивать на бруствер. Виктор видел таких. Он только что сменил пустой магазин на полный, израсходовав все патроны в нем, стреляя по власовцам, которые один за другим выпрыгивали наверх и драпали от отчаянных штрафников. Мелькали их мокрые от пота спины. Их поливали огнем. Они падали, получив свою пулю. Смерть доставала почти каждого из них.