Книга Штрафное проклятие, страница 83 – Александр Карпов

— А состав у нас примерно такой же, как у тебя раньше. Все армейские. Кто за воровство войскового имущества, кто на посту уснул, кто за пьянку, кто за драку и поножовщину, инциденты с гражданскими лицами. Набор большой. Одни рядовые, сержанты, да старшины. Только один бывший офицер. Разжалован в рядовые. А когда-то батареей командовал. Несколько бывших власовцев имеется. Но только таких, кто сам пришел и сдался. А вот штрафная рота, что по соседству с нами, тут, недалеко. Так там почти одни уголовники из тюрем. Армейских мало. Правда, есть гражданские с тыла и немного власовцев.

Лейтенант совсем неожиданно для самого Виктора протянул ему, угощая, мятую пачку ленд-лизовских сигарет. Тот не стал отказываться от предложенного для поддержания беседы, вытянул одну из пачки, повертел, понюхал и поднес к кончику огонек зажигалки. Закурив, Андреев задал новый вопрос:

— Роту вашу как использовали?

Виктору не очень хотелось вспоминать свой личный печальный опыт первого боя в составе штрафной команды. Горечь того дня все еще будоражила его сердце, а во снах он, бывало, видел отдельные фрагменты пережитого ужаса. Иногда к нему приходил по ночам его товарищ-разведчик. Что-то спрашивал. Они разговаривали. Потом исчезал так же внезапно, как и появлялся, или он внезапно просыпался.

Несмотря на нежелание вспоминать о времени пребывания в штрафной роте, Виктор прекрасно понимал интерес лейтенанта, который по долгу службы, а также из-за особенностей его воинского подразделения вынужден всячески интересоваться опытом боевой работы подобных.

— Минное поле под огнем фрицев разминировали своими телами, – тихо ответил он.

Тот не стал больше ничего спрашивать, видя состояние собеседника от услышанного вопроса, тем более что его также позвал командир роты.

Уже вскоре лейтенант построил на полянке личный состав своего взвода. Провел перекличку. Сделал кое-какие пометки в бумагах. Потом объявил:

— Первое отделение! Командир – сержант Волков!

— Я! – отозвался Виктор.

Бойцы в строю оживились. С большинством из них он еще не был знаком. Он прибыл в роту всего несколько дней назад, когда она была уже сформирована почти полностью. Но люди еще прибывали. В нескольких землянках бывшего партизанского лесного городка собралось не менее двухсот осужденных военнослужащих, которым военный трибунал заменил сроки заключения в тюрьмах и лагерях службой до трех месяцев в составе штрафной роты. Проведя в землянке всего одну ночь, следующую он спал в лесном массиве под звездами. Потом в полуразрушенном и наскоро восстановленном саперным подразделением рабочем поселке. Рота следовала на фронт, а потому все условия пребывания были военно-полевыми. Дважды в день их догоняли повозки армейской кухни. Следом шли подводы. Откуда-то подвозился свежевыпеченный хлеб. Один раз выдали моршанскую махорку по фронтовой норме воинского довольствия.

Вся обстановка никак не походила на ту, с которой он столкнулся в конце осени сорок второго. Виктор даже немного приободрился, видя массу положительных отличий и сравнивая свое голодное пребывание в штрафниках в тот период, когда все силы армии были брошены на остановку продвижения врага и создание рубежей обороны. И теперь, спустя продолжительное время, когда фронт стремительно двигался на запад и полным ходом шел процесс освобождения родной земли, он отчетливо видел наступившие изменения.