Книга В сердце войны, страница 108 – Александр Карпов

— Ого! – крикнул от восторга ребенок, задрав голову, пытаясь лучше рассмотреть удаляющиеся в сторону линии фронта крылатые боевые машины.

Виляя по ухабам, автомобиль остановился возле нескольких землянок, расположенных под кронами уцелевших деревьев, создававших дополнительную маскировку всему маленькому земляному городку, по извилистым и узким улицам которого ходили и бегали люди в военной форме, с оружием и без, но чаще с плотницкими инструментами. Отец Вити тяжело вылез из кабины и поправил амуницию, осматривая взволнованным взглядом сына.

— Вылезай, к комбату пойдем, –  негромко сказал он, отдав честь проходящим мимо солдатам, что несли несколько катушек с кабелем и по-армейски поприветствовали старшину.

Витя медленно покинул машину. Переминаясь с ноги на ногу, он натянул на себя куртку и тут же отстранился от отца, понимая, что предстанет перед неким комбатом, а следовательно, отцовским воинским начальником в весьма непрезентабельном виде, на фоне строго одетого и опрятного старшины.

— За мной! – коротко сказал ему отец и направился в сторону ближайшей землянки.

Мальчик только успел взглянуть на себя и уже собирался как-то дать понять родителю, что выглядит грязным и оборванным, но увидел, что тот удаляется от него почти строевым шагом.

— Стой здесь, –  обернулся к нему отец и указал на место возле входа, а сам откинул полу плащ-палатки, закрывавшей вход в землянку, и громко произнес, обращаясь к кому-то, кто был внутри – Разрешите, товарищ майор.

— Заходи, Петр Дмитрич, –  пробасил кто-то, позволяя просителю войти в помещение.

Едва плащ-палатка вернулась в свое прежнее положение, до ушей Вити донеслось давно забытое им уставное общение военных людей:

— Старшина Осокин…

— Садись, Петр Дмитрич, –  перебил его бас, что услышал ребенок и почувствовал, как участилось биение его маленького сердца, волнуясь за происходящее в землянке, в которую ему явно предстояло войти и увидеть того строгого майора, командира отца, чей низкий голос вселил в душу мальчика страх перед неизведанным.

— Зайди, –  из-за откинувшейся полы плащ-палатки появилась рука и потянула ребенка внутрь.

Он вошел в землянку и стал оглядываться, стараясь привыкнуть к слабому освещению из небольших окошек и одной керосиновой лампы, создававших подобие полумрака.

— Так вот ты какой, Осокин-младший! – заставил вздрогнуть мальчика бас сидящего у противоположной стены широкоплечего темноволосого человека. –  А ну, подойди ближе, посмотрю, какой ты!

Витя, прижав от волнения руки к животу, медленно приблизился к подозвавшему его офицеру. Он остановился в метре от него и начал разглядывать его широко открытыми глазами. Никогда еще ему не приходилось находиться в подобной обстановке и стоять перед такими людьми. Волнение в душе мальчика усиливалось, его немного трясло, но постепенно страх покинул его, а тело налилось энергией, шедшей от горячо любящего его отца и от улыбки его начальника. Широкое, одновременно строгое и доброе лицо комбата сияло, глядя на ребенка большими, темно-голубыми глазами. Облаченное в гимнастерку тело пересекала кожаная портупея. На плечах топорщились темные погоны с красными просветами и большими звездами между ними. На груди блестели два боевых ордена, один из которых, в виде перламутровой звезды с изображением красноармейца посередине, ребенок сразу узнал. Именно такой орден «Красной Звезды» ему пришлось утопить в колодце по приказу раненого советского летчика около года назад. Второй орден на груди майора Вите был не знаком. Он попытался рассмотреть его, успев заметить серп и молот в центре и как будто скрещенные винтовку и саблю, но бас офицера заставил отвлечься и посмотреть ему в глаза: