Книга Семнадцатилетний генерал, страница 77 – Александр Карпов

— Не стреляйте! Это мы!

Алексей и Петр не могли поверить своим глазам. Перед ними стоял Гаврила, а позади него выходили из леса оба его брата. Все они имели при себе оружие, а самый старший нес на плече ручной пулемет. На поясных ремнях у них находились подсумки с патронами, за плечами были вещмешки. Вид у них был не очень свежий, и весь облик их говорил о том, что ночь они провели в лесу, а не в домашних условиях.

— Не стреляйте! – еще раз повторил Гаврила, вытягивая вперед руку с открытой ладонью, чем демонстрировал свои добрые намерения по отношению к Алексею и Петру. – Мы к вам пришли. Я и братья. Мы ушли из полиции. Решили с вами быть. Не место нам там. За Родину хотим воевать.

Нарукавных повязок, какие носили подчиненные Хряка, на них действительно сейчас не было. Свое оружие они держали за спинами, резких движений не делали. Да и весь облик их говорил о том, что Гаврила с братьями не лукавили. Они стояли, чуть согнув спины и немного наклонив головы, но при этом смотрели на Алексея и Петра жалостливыми глазами, моля о пощаде. Не верить им в такой ситуации было никак нельзя. Друзья переглянулись, осмотрелись по сторонам, будто проверяли наличие еще кого-либо поблизости, и лишь тогда первый из них спросил:

— А почему вы именно здесь оказались? Как нас нашли?

— А мы и не искали, – ответил старший брат Гаврилы – Михаил. – Вы сами сюда пришли, а мы уже тут были. И вас издали увидели.

— Как были? – нахмурился Алексей, еще ничего не понимая из сказанного.

— Хряка решили изловить, – вмешался в разговор младший брат – Семен, который был моложе Гаврилы на год и считался среди полицаев самым юным.

— Посчитали, что он деру даст и в райцентр поедет за помощью. Вот мы его и караулим, – пояснил Михаил. – А тут заметили, как вы идете.

— Вчера у болота вы хорошо из пулемета Хряка потрепали, – добавил к сказанному старшим братом Семен. – Потом партизаны добавили с двух сторон. Не все ноги унесли. Кого-то убили. Многие просто разбежались кто куда. А мы с Гаврилой встретились. Он нам все и поведал. Так и решили завязывать с полицией и в партизаны подаваться. Только они злые на нас. Могут и не принять, а то и вовсе стрельнут. Вот и подумали, что Хряка сами изведем.

Алексей не знал, что на все услышанное сказать. Появления Гаврилы с братьями он не мог предвидеть. Встреча получилась неожиданной. Но и не верить им он не хотел. Слишком искренне говорили они. Да и на Хряка лютую злобу таили не только простые люди, но и приближенные, о чем слухи тоже ходили по округе.

— Командуй нами, Лешка! – обратился к нему средний брат. – Ты за старшего у вас, как мы поняли. Тебе и бразды правления.

— И назад мы не вертаемся, – добавил к его словам Михаил.

— Ладно, – ответил Алексей. – Занимайте позицию с пулеметом по ту сторону дороги, а мы с Петром по эту будем. – И запомните – первыми стреляем мы, а потом уже вы! И Хряка лучше живым брать, чтоб его потом народ судил. Так что огонь лучше вести прицельно и по ногам.

Братья молча закивали в ответ в знак понимания сказанного им.

Через некоторое время Алексей уже лежал за пулеметом. Дорога перед ним хорошо просматривалась на всем своем протяжении от брода и до поворота вдали едва ли не на километр. Слева от себя, всего в сотне шагов, он краем глаза наблюдал за Михаилом, невольно копировавшим его собственные действия и позу стрелка-пулеметчика. Чуть поодаль от него расположился Гаврила с винтовкой, а возле старшего брата находился Семен на правах помощника, чтобы сподручнее было вдвоем перезаряжать пулемет при смене диска. С другой стороны от Алексея дремал, лежа на спине под припекающим землю солнцем, его друг и боевой товарищ Петр. За встречу с ним юноша был бесконечно благодарен судьбе. Он успел привязаться к новому другу, оценил его ум, решительность, смелость. Отметил то, что все свои начинания последних дней, все шаги, как верные, так и ошибочные, они совершили вместе. Вместе уже не раз рисковали жизнью, шли на смерть, на отчаянные поступки. Опасности, пережитые вместе, сковали их, а потому каждый из них готов был расстаться, не задумываясь, с жизнью ради друга, если это потребуется.