Книга Семнадцатилетний генерал, страница 10 – Александр Карпов

В этот момент сердце в груди Алексея учащенно забилось. Он почувствовал волнение. В нем начали бороться две противоположности, одна из которых заставляла его подчиниться страху и, по совету директора, бежать скорее домой, другая – требовала оставаться на месте и словно твердила ему: «Ты не трус! Твое место в первых рядах! Ты сильный! Ты справишься! Останься или потом пожалеешь и будешь укорять себя за проявленную слабость!»

Алексей тяжело задышал. Он подумал сейчас о матери, которая уже больше двух недель ничего не знала о нем, о его судьбе, но должна была получать известия о том, что вражеская армия наступает и ее передовые части находятся уже где-то рядом, в десятках километров от их деревни. В сельсовет приходили газеты. По окрестным дорогам шли потоки беженцев и следовали на фронт войска. Очевидного нельзя было не заметить и не понять. И мать наверняка волновалась за него.

Юноша повернулся в ту сторону, где предположительно была его родная деревня. Он задумался о матери и о сестрах, прекрасно понимая, что ему сейчас лучше было бы находиться рядом с ними. Быть им помощью и опорой вместо отца, который второй месяц находился на фронте. Две его внутренние половины в этот момент оказывали друг другу сопротивление в выборе решения. Он думал, терзался, не зная, как поступить.

Где-то в стороне снова послышались разрывы не то от упавших мин, не то от снарядов. Снова застучал пулемет, прозвучали винтовочные выстрелы. На окраине города шел бой. В небе нарастал гул авиационных моторов. Алексей поднял голову в надежде на то, что наконец увидит под облаками самолеты с красными звездами на крыльях. Но надежды его рухнули, когда из-за облака вынырнула непривычная на вид крылатая машина с двумя параллельными трубами фюзеляжей. О существовании таких самолетов юноша только слышал, но никогда не видел даже на картинке. Теперь же один такой предстал перед ним вживую. Он был хорошо виден в небе и отчетливо демонстрировал свою принадлежность: на крыльях прекрасно проглядывались немецкие балочные кресты. Самолет проплыл над городом, где-то над районом расположения моста сделал вираж и скрылся за облаками. Через минуту снова прогремели взрывы. Теперь их было непривычно много. Они звучали гулкими раскатами один за другим, волнами, чередовавшимися с интервалами в несколько секунд. За ними не было слышно стрекотни пулемета и хлопков винтовочных выстрелов.

Алексей встрепенулся. Верх одержала та самая его половина, что была основана не на чувствах и эмоциях, а на воспитании и долге. Он повернулся в ту самую сторону, откуда доносились разрывы снарядов, где шел бой за город, за мост, за переправу через реку. Он предположил, что директор школы может сейчас быть именно там, в рядах тех смельчаков, кто сражается с врагом.

Парень сжал волю в кулак, сосредоточился и заставил себя сделать тот самый шаг, что отделяет юношу от мужчины и воина. Он уверенной походкой зашагал туда, где гремели взрывы и поднимались ввысь столбы густого дыма, где дрались с врагом те, с кем он хотел быть равным по духу. А та его половина, что тянула домой, исчезла и больше не терзала его нутро.

Алексей двигался быстро. Смотрел только в одну сторону. Тяжело дышал и постоянно вытирал со лба пот, снимая при этом с головы кепку. Он миновал одну улицу, вторую, перешел на третью. За его спиной остались несколько городских кварталов, застроенных неброскими бревенчатыми домами простых тружеников, бывшие купеческие двухэтажные усадьбы, поделенные на отдельные квартиры для рабочих и служащих. Он не обращал на все это внимания, потому как шел к своей цели и хотел побыстрее оказаться в самой гуще событий.