Книга Автоматом и гранатой, страница 80 – Александр Карпов

— Алексеев, Рыжий, Борисов, Первяков, – назвал Егор фамилии бойцов. – С вас дрова, растопка печи и разогрев сухпайков, у кого что осталось.

Названные разведчики, едва избавившись от вещмешков и захваченной в немецкой колонне поклажи, сразу же засуетились.

— Григорьев, Данилин, – повернулся он к бойцам, что были в стороне от него. – Поиск бутылок по всей усадьбе. Паны должны вино любить. Ищите хорошенько.

Оба солдата заулыбались, оценивая и слова командира, ставившего задачу, и его юмор, так необходимый сейчас для поддержки сил уставших и измотанных в рейде организмов всех разведчиков.

— Портной, Партизан, – продолжил Щукин. – В караул. Справа – один. Слева – второй. Через час смена.

— Есть! – коротко ответил первый из них, в то время как другой молча отправился на свой пост.

Отправив выполнять различные задания всех своих подчиненных, кроме Королева, который уже самостоятельно взялся за осмотр трофеев и прежде всего канистр с бензином, Егор принялся изучать карту, извлеченную из планшета, чтобы прикинуть маршрут предстоящего следования к территории немецкого рембата. Времени оставалось совсем мало. Нужно было покормить людей, дать им возможность просушить одежду, дать поспать хотя бы по два часа.

— Есть четыре бутылки, товарищ сержант, – доложил Григорьев и указал на прижатые руками к телу стеклянные емкости разного размера.

— Не густо, – отметил Щукин и приказал: – Несите это вместе с канистрами в соседнее здание, чтобы подальше от печи и огня было, и начинайте переливать. Будет хотя бы четыре.

— Пять! – оборвал его Королев. – Портной из кабины грузовика бутылку шнапса прихватил. Опустошим, будет пятая.

Услышавшие его слова разведчики заулыбались и посмотрели на Егора. Все ждали его реакции. Он почувствовал на себе взгляды солдат. Решение было за ним.

— Ладно, уговорили! – наконец сказал он и махнул рукой, разрешая подчиненным распить на всех одну-единственную бутылку трофейного алкоголя.

Бойцы сразу же приободрились. Работа в их руках заспорилась. Печь стала нагреваться, а по продуваемым насквозь помещениям усадьбы потянулся запах разогретых в котелках похлебок, наскоро приготовленных из остатков сухих пайков, выданных разведчикам в дорогу. Еще через пятнадцать минут все, кроме тех, что были в карауле, наслаждались коротким отдыхом и обедом возле разогретой печи внутри польской барской усадьбы.

Самому Егору, уставшему не меньше остальных, а может, и больше из-за нагрузки от ответственности за выполняемое задание командования и жизни людей, казалось, что ест он сейчас самый вкусный обед в своей жизни. Горячие кусочки размятой ложкой тушенки таяли на языке. Подогретый черный хлеб и несколько глотков трофейного шнапса согревали желудок. Кирпичная стенка печи начинала прогревать мокрый ватник и гимнастерку на спине. Разведчику хотелось забыться, заснуть крепким сном. Но мысль о предстоящей ночной вылазке, которую он задумал, не давала ему покоя.

— Я вот о чем думаю, – тихо произнес сидевший рядом Королев, чем вывел Егора из задумчивости. – Мне тот власовец, которого сегодня мы в плен взяли, никак покоя не дает. – Он замолчал, сворачивая самокрутку. – Как так получается, что люди становятся предателями? Что их толкает к этому? Ведь он когда-то служил в армии, не сразу в плен попал, – продолжил младший сержант.