Книга Атака вслепую, страница 31 – Александр Карпов

— Так Клюев у нас им и владеет, – хихикнул Ильин.

— Разговорчики! – оборвал Ильина разведчик. – Я спросил: кто владеет? А не кто назовет?

— Виноват! – снова, чуть ли не смеясь, сказал Ильин и вытянулся по стойке «смирно».

— Уровень владения языком, товарищ Клюев? – строгим голосом и громко задал вопрос Егор первому солдату в строю.

— Текст прочту почти без словаря. Могу понять, что говорят. С разговорной речью не очень, – сохраняя полное равнодушие к происходящему, ответил ему солдат.

— Ну, а пленного допросить сможешь? Так, чтоб много чего сказал? – влез в разговор Панин, с удивлением разглядывая Клюева, будто бы никогда не видел человека, имеющего навыки владения иностранным языком.

— Могу! Уже приходилось, товарищ сержант! – не меняясь в лице, ответил Клюев.

— За что в штрафную роту угодил? – попытался Егор разговорить и тем самым найти подход к своему новому подчиненному.

— А он немцев пленных расстрелял, вместо того чтобы их куда надо доставить, – расплылся в улыбке Ильин, снова отвечая вместо Клюева.

— Наряд вне очереди! – едва дал договорить ему Егор.

— Есть, – тихо, но все равно с улыбкой ответил Ильин.

— А вы, красноармеец Петров, что умеете, какими навыками владеете? – посмотрел Щукин на следующего в строю бойца, выделявшегося из всех открытым, чистым лицом и светло-голубыми глазами, излучавшими доброту, никак не сочетавшуюся с той обстановкой, где находились все присутствующие.

— Да так, – тихо произнес Петров, немного дергая от волнения плечами и пасуя перед Щукиным, который, несмотря на малый, по сравнению с ним, рост, казался солдату авторитетным и опытным командиром, пусть и крохотного, всего из трех человек, отделения взвода. – Поваром был, машины немного знаю, трактора.

У Егора потеплело в груди от слов стоящего перед ним бойца. Внешность и его руки отражали отношение Петрова к труду.

— Так за что тебя такого в штрафную роту направили? – не выдержал Панин, продолжая удивляться солдату, выражение лица которого никак не увязывалось с пребыванием того на войне, в самом ее пекле, куда, как правило, бросали умирать штрафников.

— Есть очень хотелось. Тушенку своровал. Меня и поймали, – тихо, застенчиво опуская вниз свои светло-голубые глаза, ответил Петров.

— А я за драку в штрафную роту попал! – неожиданно вставил свое слово Ильин, сопроводив сказанное все той же улыбкой, которая никак не сходила с его лица. – Отделенному в морду дал. Драться люблю, боксом до войны занимался в доме пионеров.

— Драться любишь? – отреагировал на слова солдата Егор, будто бы ему бросили вызов, намекая на то, что пострадавший от солдата-боксера тоже был командиром отделения.

— Взвод, смирно! – неожиданно со стороны прогремел бас Каманина, вернувшегося в расположение после разговора с начальником штаба полка.

Он встал возле Егора и, повернувшись к прибывшим солдатам, быстро обвел их взглядом, после чего начал:

— Жизнь у нас, мужики, во взводе особенная. Внутри мы по-простому общаемся. Почти всегда по имени, без званий и фамилий. Но это только между собой и без посторонних. Для остальных, тем более для офицеров, которых мы уважаем, у нас те же уставные порядки, что и везде в армии.

Он по очереди посмотрел на каждого из прибывших, потом на Егора, после чего продолжил, снова обращаясь к стоящим перед ним солдатам: