Книга Во вражьей шкуре, страница 64 – Александр Карпов

Едва начало светать, он пробудился от шума лошадиных копыт. Разведчик приподнял голову и увидел возвращающегося назад из поездки старика, прозванного женщинами Ворчуном. Ехал он не один. Вместе с ним на телеге сидели еще двое мужчин в гражданской одежде, с повязками полицаев на рукавах и с оружием в руках. Когда до въезда на территорию хутора оставалось около полусотни метров, старик остановил телегу, они спрыгнули с нее и отбежали в лес, где расположились недалеко от Максима. Ворчун тем временем скрылся за воротами.

— Вот здесь будем ждать, – донесся до разведчика голос одного из мужчин.

— А кого ждать-то? – спросил его второй.

— Кто появится, старик сказал, подозрительный, того и будем ждать, – нервно ответил ему первый. – Главное, не высовываться и никак не выдавать себя. Продержимся до обеда, а там и немцы сами подъедут. Тогда нам тут уже делать будет нечего. Пускай сами со всеми разбираются. Наше дело маленькое.

Максим притаился. Полицаи находились слишком близко от него. Одно неловкое движение могло выдать его присутствие. Дождавшись, когда солнце взойдет повыше и обзор от этого станет лучше, а заодно освоятся и расслабятся в засаде полицаи, он начал осторожно отползать в глубь леса, чтобы отойти от них подальше и продолжить наблюдение за ними со стороны. Через несколько минут Максим нашел удобное место для обзора и самого хутора, и вооруженных мужчин возле него, и дороги, на которой вчера вызволил из плена своего боевого товарища. Оставалось только ждать и наблюдать за происходящим вокруг.

Когда совсем уже рассвело и заиграл яркими красками новый день, Ворчун выехал на запряженной лошадью телеге из хутора и направился прямо на то место, где залегли привезенные им полицаи. При этом он что-то вез на повозке. Подъехав к ним, он спешился, приблизился и произнес:

— Вставайте. Некого пасти сейчас. Убег еще ночью мой постоялец. Видать, почуял неладное. Надо было его мне самому спеленать, как заснет. Но больно крепкий на вид казался. Явно тренирован где-то под Москвой в разведшколе и заброшен в наши леса на парашюте для связи с партизанами.

Он сплюнул себе под ноги, огляделся по сторонам и добавил, обращаясь к полицаям:

— Пойдемте, поможете хлопчика одного схоронить.

Максим догадался, что старик хуторянин говорил сейчас о нем, упомянув некоего постояльца. Он даже улыбнулся, отметив его наблюдательность и проницательность, когда тот отметил видимые в нем навыки разведчика. А на телеге, как он понял, лежал приготовленный к захоронению погибший вчера Илья.

Полицаи, немного тихо поворчав, отправились помогать старику с его хлопотами. Максим проследовал за ними, решив в любом случае продолжать наблюдение и по возможности послушать их разговоры. Вскоре к процессии присоединились облаченные в траурные платья заплаканные женщины. Они молча встали у почти готовой на краю леса могилы и тихо причитали, одновременно с этим ругая старика за то, что тот не по канонам хоронит парня – на второй день, а не на третий. Не созывает для погребения родню, не проводит принятых в таких случаях поминок. Тот отнекивался, ворчал и ругался на них, но все равно делал так, как сам считал нужным.

Неожиданно до наблюдавшего за всем Максима донесся условный звуковой сигнал подражания крику птицы, к которому он привык и который отрабатывался на занятиях в разведшколе. Он оглянулся и увидел в полусотне метров от себя Прохора-Фишера, облаченного в уже ставшую привычной для них форму солдата немецкой армии.