Книга Теряя контроль, страница 56 – Эмма Райц

Вокруг царил идеальный порядок. Черные костюмы, темно‑синие, темно‑серые, пара вариантов темно‑шоколадного оттенка. Рубашки. От светлых к черным. Большая коллекция галстуков. На полках аккуратными стопками лежали трикотажные вещи. Внизу на выдвижных рейлингах – джинсы, брюки, спортивная одежда.

Посреди комнаты возвышался небольшой остров. Под стеклом с подсветкой мягко поблескивали коллекция дорогих часов, несколько комплектов запонок и зажимов для галстуков. Ниже лежали аккуратно скрученные кожаные ремни. В нишах у самого пола – бесчисленное количество идеально начищенной обуви. В каждой паре виднелись колодки.

Софи вздохнула. Не удержавшись от соблазна, она прошла по периметру, мягко касаясь пальцами одежды Волохова.

— Кто же ты? Мистер Идеал?..

— Надеюсь, до секретной комнаты с мертвыми женами ты не добралась?

Софи вздрогнула, еле сдержав крик. Даниил стоял босиком в черной футболке и пижамных штанах, уперевшись плечом в дверной косяк, и улыбался, словно сытый кот.

— Прости. Я… Мое любопытство одержало верх.

Он вошел в комнату и приблизился к Софи:

— Ну что? Я, мистер Идеал, беру тебя, Софи, в законные жены… И что там дальше? Про здравие и болезнь? Богатство и бедность? – Он надел ей на безымянный палец то самое колечко.

Софи тихо рассмеялась:

— Надеюсь, про комнату с мертвыми женами ты пошутил? Иначе сразу замени в своей торжественной клятве «мистер Идеал» на «мистер Синяя Борода».

Волохов все еще держал руку Софи в своей ладони:

— По‑твоему, я действительно мистер Идеал?

Она перестала улыбаться и подняла на него свои большие карие глаза:

— Ты… ты почему‑то очень хочешь им казаться…

— А на самом деле? – Даниил снова, как и в воскресенье, медленно опускал голову к губам Софи.

Она снова замерла, не в силах противиться его темной магии.

— На самом… Ты… – Софи не договорила.

Его язык неспешно скользнул по ее губам и проник внутрь, лишив ее памяти и отключив режим раненой гордости.

Волохов оторвался от Софи, когда понял, что она начала задыхаться. Она уткнулась лбом в его грудь и пару минут пыталась просто прийти в себя.

— Зачем?

— М-м-м?

— Зачем ты это делаешь?

— Тебе не нравится?

Софи отступила на шаг назад и подняла на него затуманенный взгляд:

— Давно ли тебя волнует, что мне нравится?

Даниил открыл было рот ответить, что ему вообще все равно, но мозг услужливо выудил из памяти фразу Ярослава об эмоциональности его дочери.

— Не знаю. Мне просто захотелось сделать это. – Он повернулся боком к Софи и сделал пару шагов вдоль комнаты, явственно ощущая, как она следила за ним.

— Что там написано?

— Где?

— На твоем плече. – Софи хваталась за любую возможность отвлечься от очередной проигранной атаки этого таинственного и непостижимого для нее мужчины.

Волохов подошел к зеркальной дверце одного из закрытых шкафов. Посмотрел на свое отражение. Провел ладонью по татуировке на плече.

True lust is the dark side of sincerity

— Подлинная похоть – темная сторона искренности.

Софи откашлялась:

— Что, прости?

Он повернулся к ней, приподняв бровь:

— Что?

— Ты сравнил похоть с искренностью?

— А разве это не так?

Софи задумалась.

— Согласен, внешне притвориться можно. Но физиологически похоть нельзя подделать. Ты либо вожделеешь, либо нет. Либо жаждешь овладеть, либо равнодушен. Значит, испытывая это чувство, ты абсолютно искренен. – Он снова приблизился к Софи. – Но люди обычно под искренностью понимают честность, правдивость в словах и поступках. Что‑то светлое, позитивное, открытое. Непогрешимое. Так что… Если я искренне произношу фразу: «Я хочу тебя», сама суть искренности для большинства будет… хм… опорочена?