Книга Воскрешая прах и пепел, страница 100 – Эмма Райц

Зато слова Ярослава о его прошлом и загубленной любви к ее матери вдруг с силой ударили по затуманенному сознанию. Софи тихо застонала, возвращаясь в суровую действительность ее вновь обретенной адской семейки.

— Привет.

Она дернулась и сразу же сжалась от болезненных ощущений.

— Привет… Что со мной?

Даниил улыбнулся уголком рта и встал, разминая затекшую спину:

— Сейчас приглашу врача. Я не тот, кто сможет нормально объяснить тебе все случившееся.

Пока хирург максимально тактично рассказывал Софи, что у нее была внематочная беременность, и несколько часов назад она чуть не умерла от внутреннего кровотечения, Волохов стоял за дверью ее палаты и уныло вспоминал о сентябрьском круизе и всех своих совершенных в те дни глупостях.

«Осень оказалась не дерьмовой… А супер-дерьмовой…» – после ухода врача он не сразу решился зайти. В сознании Даниила боролись чувство вины за допущенную беременность и облегчение за ее быстрый исход.

— Моя бывшая благоверная ошиблась, – пробормотал сонный Стас. – Нет в тебе ума на пятерых.

— Отвали.

— Да ладно. Мне через это однажды пришлось пройти. Не накосячь, как я.

* * *

Софи лежала с закрытыми глазами. По ее щекам медленно текли слезы.

— Малышка… – Волохов присел рядом и взял ее за руку. – Главное, что с тобой все в порядке. Остальное переживем.

— Не обязательно.

— Что не обязательно?

— Изображать жалость. – Она сдвинула его ладонь и накрылась одеялом с головой.

— Мне правда жаль. Мы потеряли бдительность всего однажды, и это сразу аукнулось.

— Ты.

— Я?

— Ты потерял бдительность. А мне аукнулось.

Даниил запрокинул голову и вздохнул:

— Согласен. Что сказал врач? Какие прогнозы?

Софи шмыгнула носом и глухо ответила из-под одеяла:

— Минус пятьдесят процентов к вероятности следующей беременности.

Волохов растерянно забарабанил пальцами по прикроватной тумбочке. Он всегда виртуозно подбирал слова для защиты, нападения и ободрения. Но сейчас завис, словно двоечник у доски.

— Я изменила тебе во Владимире.

Даниил поднял голову и встретился взглядом с печальными карими глазами Софи.

— Я так и думал… Но это неважно.

— Тебе вообще плевать.

— Если он тот, с кем тебе лучше, чем со мной, я буду только рад за тебя.

Софи снова уткнулась в подушку и горько рассмеялась:

— Знаешь, в чем ирония?

Волохов уперся локтем в край ее кровати и непонимающе уставился на заплаканное лицо своей юной жены:

— В чем же?

— Из всех окружающих меня мужчин, кажется, ты единственный, кто не врал мне. Не давал неисполнимых обещаний и не дарил пустых надежд. И твоя гребаная похотливая искренность – лучшее, что случилось со мной за последний год. – Она всхлипнула и отвернулась.

— Софи… Что он сделал?

— Решил избавиться от своих финансовых сложностей за мой счет.

Даниил сжал челюсти и свел брови. Он с давних пор на дух не переносил ничтожеств мужского пола, живших в свое удовольствие за счет женщин или решавших свои проблемы их руками и банковскими счетами.

— Как его зовут?

— Забудь. Не хочу говорить о нем.

— Как его зовут?

— Пожалуйста, не надо.

— Я ведь все равно узнаю.

— Алексей Коржаев.

Волохов отправил короткое сообщение своему ассистенту.

— Тебе что-нибудь принести? Воды? Сок? Или…

Он не успел договорить, как дверь открылась, и внутрь заглянул бледный Ярослав: