Книга Разрушитель проклятий, страница 96 – Эмма Райц

— Спасибо за честность, – Андрей шмыгнул носом и надрывно откашлялся.

— Из-за нее меня тоже считают чудовищем, – хмыкнула Пики.

— Но когда ты милосердно скрыла правду о Злате, пострадало еще больше людей. Как-то не вяжется…

— Все просто, малыш. Не каждое чудовище должно быть непременно уничтожено.

Войдя в свою квартиру впервые с начала мая, Андрей долго топтался в прихожей и не решался двинуться вглубь. Ему предстояло наткнуться на десятки вещей Златы, а после двух недель в госпитале эмоциональных сил у него на подобную пытку не было.

На кухне под тонким слоем осевшей пыли в центре обеденного стола покоилась коробка с так и оставшейся нетронутой «суперсырной». Открыть ее Фенрир не решился, просто плюхнулся на стул и рассматривал яркую эмблему пиццерии с итальянским триколором. Потом бездумно вывел по картону «Злата» и равнодушно сдул собравшиеся на пальце пылинки.

Правый висок осторожно вспыхнул под действием заворочавшейся в черепе боли, и Андрей закрыл глаза в надежде, что ему просто показалось. Но неприятное ощущение по нервным окончаниям плавно перетекло в левый висок, с каждой минутой пульсируя все сильнее.

— Да чтоб меня… – Фенрир зашел в ванную. Включил холодную воду и умылся. Не помогло.

Подняв лицо к зеркалу, уперся взглядом в розовую зубную щетку рыжей. В бутылочку со средством для снятия макияжа. Чуть выше лежали две пружинки резинок для волос: черная и прозрачная. Фенрир уткнулся лбом в край раковины и застонал. Квартира была пронизана Златой. И переступить через это он вряд ли сможет.

Собравшись с духом, Давыдов-младший побрел в спальню. Он старался смотреть под ноги, чтобы не видеть ничего вокруг, и обреченно присел на так и оставшуюся незастеленной кровать. Тяжело опустил голову на свою подушку: прикасаться к подушке Златы, все еще слабо пахшей ее шампунем, было бы теперь самоубийством. Ладонь слепо наткнулась на что-то очень маленькое. Фенрир нехотя повернул голову и отшвырнул яркокрасный беспроводной наушник, вспомнив, что Злата часто засыпала под аудиокниги или подкасты, теряя наушники в складках одеяла.

— Я в аду.

Андрей посмотрел на шкафкупе у дальней стены и завыл от отчаяния. В приоткрытой створке виднелись полки с женской одеждой: яркие футболки, стопка джинсов, коллекция ее любимых коротких платьев. Тканевый короб с нижним бельем…

Фенрир зажал ладонью рот и нос и прослезился, поняв, что не сможет. Не сможет прикоснуться ни к чему, что осталось после нее. Что весь прошедший месяц он глупо хорохорился и прятался от скорби в алкогольном бреду, наивно полагая, что загрузит себя работой и выберется из депрессии. Но трюк не удался, и теперь он вернулся на исходную позицию.

— Илюх, ты как? Как новый имплант?

— Лучше, чем в первый раз. Тебя освободили?

В трубке раздался ироничный хриплый смех Саида:

— Пять минут назад получил уведомление от «Госуслуг». Еще через десять – позвонил Ларионов. Завтра утром должен быть на смене.

— Ну, зато выспался.

— Да я уже вою в четырех стенах. Может, успею долететь до Андрюхи. Его вроде не выписали до сих пор?

— Утром он был еще в госпитале. А вот Максима Алексеевича уже выпустили.

— Хоть что-то хорошее! – Саид натянул первые попавшиеся джинсы и футболку, вышел на улицу, полной грудью вдохнул вечерний воздух свободы и с наслаждением надавил на газ в надежде, что Фенрир спустится во двор госпиталя повидаться. Но его ждал сюрприз…