Книга Разрушитель проклятий, страница 74 – Эмма Райц

— Тебе нельзя курить.

— Знаю. – Он с наслаждением затянулся и медленно выдохнул густую струю в потолок.

Лера продолжала непонимающе моргать, хотя глаза предательски жгло.

— К чему все это? Сейчас?

— Мой главный грех – зависть, – Морок сдвинулся к центру кровати и уперся спиной в изголовье.

— И чему же ты завидовал?

— О… Хороший вопрос, милая. Я люто завидовал лучшему другу. И не потому, что моя жена мне так не подчинялась.

— Ты говоришь страшными загадками, и меня это откровенно пугает.

— Соколик сорвал джек-пот… – задумчиво изрек Денис и так посмотрел на Леру, что она осеклась и замерла. – Он нашел и никуда не отпускал ту женщину, которая без капли сомнений приняла его мир, его реальность. Точнее сама шагнула в это все ради него, не задав ни одного вопроса.

— Но…

— Нет. Алису я любил бешено. Запойно. Я дышал ею. Я выл от тоски, когда мы сутками не виделись, и у меня не было возможности заглянуть ей в глаза, поцеловать, обнять. Но она в мой мир шагнула в компании со своей принципиальностью. И я все время ощущал это. Отгонял от себя и боялся. Боялся, что однажды она восстанет против меня… Так и случилось. Ну… Я принес ей столько боли, что и не мудрено. Я сам стал катализатором ее решения.

Лера смахнула с лица слезы и хотела придвинуться, но ее ноги и руки дрожали и не слушались.

— Разве не мы сами несем…

— Конечно, сами. Но разве от этого легче? И вот, я смотрел на вас двоих и утопал в зависти. Нет, Сокол был моим лучшим другом, и ни о чем таком я и не помышлял. Я завидовал… смиренно. И даже когда его не стало, чувство бессильной горечи не размазало меня только потому… Потому что ты была слабее. Я не давал себе спуска, не позволял скатиться в глухой траур, потому что нес за тебя ответственность. Ну, я так считал.

— Так действительно и было… – прошептала Лера.

— Я не допускал ни единой мысли о чем-то… – Морок развел ладони, глядя на лежавшее между ними смятое покрывало, – о чемто подобном. Мне тогда казалось, что наше с тобой одиночество священно. И в то время оно нам обоим давало силу, защиту. А потом… – он хрипло рассмеялся, скользнув лопатками по изголовью, приземлился щекой на простыню и уткнулся носом в бедро Леры, глянув на нее снизу вверх.

Она прерывисто вздохнула и уставилась в окно на вечерний город, несмело коснувшись ладонью его черных волос:

— Ты меня сейчас уничтожил.

— Прости, – Морок потянулся губами к гладкой коже и оставил на ней теплый поцелуй, снова потерся кончиком носа и закрыл глаза. – Все эти годы я гадал: каково это – быть рядом с женщиной и не испытывать чувство вины за свои пороки, за любовь к войне и оружию, за все то, в чем моя черная душонка расцветала. А потом прикоснулся к тебе и… – Денис чуть не сказал «расправил крылья», но вовремя прикусил язык и продолжил: – и ожил. Из горстки пепла вспыхнул обратно. Но совершил еще одну ошибку.

Пики запрокинула голову и выжидающе уставилась в высокий потолок:

— То есть это не все?

— Я начал свой путь к тебе слишком деликатно, с уважением к личным границам и твоей крепости, выстроенной на тоске по прошлому.

— И в чем ошибка? – Она опустила удивленный взгляд на жестко прочерченный профиль Дениса.

— В том, с чего я начал наш разговор. Тебя бессмысленно обхаживать. В этом плане ты как мужик: не видишь намеков и чересчур мнительная.