Книга Разрушитель проклятий, страница 44 – Эмма Райц

— Привет, – Лина сидела за столом и доедала свою порцию завтрака. – Как самочувствие?

Глядя на голый торс Саида, она неосознанно облизнула губы, поправила волосы и опустила глаза в тарелку.

— Зомбиподобное… Как я оказался на диване?

— Э… Ты на него лег…

— А где спала ты?

— Там же… Ты не помнишь, как вернулся?

— Я помню, как сел в машину. И вроде как вошел в квартиру… А потом чернота. – Трюкач взял со стола чистый стакан и налил кофе, но вдруг завис и резко повернулся к Лине: – Я ничего такого не делал?

— Какого «такого»? – она сжала губы, сдерживая улыбку.

— Непозволительного.

— Нет. Ты попросил принести таблетки и сразу уснул.

На лице Саида промелькнуло облегчение, но теперь он присмотрелся повнимательнее, и его брови вопросительно приподнялись:

— Ты куда-то уходишь?

Лина подправила ворот зашитого накануне платья и пожала плечами:

— Ну… Я, наверное, поеду домой.

— По-моему, так себе идея.

— А мне кажется, что долгим отсутствием вызову у отца еще большее недовольство. Думаю, он успокоился, и мы сможем что-то обсудить.

Трюкач с сомнением посмотрел на часы и отпил кофе:

— Дело твое, конечно… От меня до тебя чуть больше получаса. Если не позвонишь до полпятого, я приеду сам.

— Это ультиматум? – Лина нахмурила лоб.

— Нет. Но я буду переживать за тебя.

— О… Хорошо. Я позвоню. – Она залилась румянцем и снова поправила волосы.

— Или мне пойти с тобой?

— Нет. Я попробую решить этот вопрос сама.

Лина простояла у двери в родительскую квартиру не меньше десяти минут. Волнение подкатило к горлу, желудок опасливо сжался, а ладони вспотели и стали неприятно липкими. Лина, словно подросток у доски, нервно вытерла их о подол платья и наконец заставила себя ввести код. Внезапно на дисплее высветилось: «Ошибка!»

Лина качнула головой, решила, что из-за нервозности промахнулась, и ввела цифры еще раз, но дверь не открылась даже с третьей попытки.

«Что за фигня?» – начав подозревать худшее, Лина потянулась к звонку и прислушалась к шуму, раздававшемуся внутри квартиры.

Замок щелкнул, и в проеме показался хмурый отец.

— Привет, пап, – прошептала Лина, стараясь смотреть на него уверенно, но без агрессии. – Я хотела…

— Пошла вон.

— Что? – Сдержав нервный кашель, Лина напряглась. По спине пронеслась волна ледяного страха. Отец прикрыл дверь и выглянул снова через пару секунд, грубо пихнув дочери старую спортивную сумку.

— Проваливай!

— Папа!

— Вон, я сказал! Шалава.

— Нет… – Лина шмыгнула носом и, с трудом удерживая сумку, попыталась стереть с лица хлынувшие из глаз слезы обиды.

— Еще хоть раз сунешься сюда, пожалеешь! Ты мне не дочь!

С трудом совладав с трясущейся нижней челюстью, Лина замотала головой:

— П-почему?..

— Почему? Почему?! – взревел на весь подъезд взбешенный отец. – Нет, вы гляньте! Она еще спрашивает! Хамка неблагодарная!!! Сначала трахаря своего черномазого на отца натравила, а теперь – почему?! Пошла отсюда, дрянь! – Он уже было замахнулся, а Лина от страха вжала голову в плечи, но из-за его спины выглянула мама.

Она придержала разъяренного мужа и тихо, но твердо произнесла:

— Милая, тебе лучше уйти.

— Еще раз заявишься, пожалеешь! – прощальное напутствие отца хлестко ударило побежавшую вниз по лестнице Лину по лопаткам и затылку.

В слезах она выскочила из подъезда и понеслась прочь, еле разбирая дорогу. И только когда оказалась на шумном тротуаре, сбавила скорость, тяжело дыша и захлебываясь от истерики. Боль, обида, ужас ржавыми лезвиями разрывали грудную клетку изнутри. Гортань судорожно сжималась, мешая сделать вдох, а ноги стали ватными.