Книга Разрушитель проклятий, страница 2 – Эмма Райц

— Лерыч, не ори, – процедил Костя. – Рана по касательной.

— Откуда ты знаешь?!

— Иначе бы черепушку к херам разнесло, – кивнул Григорьев. – У него сосуды задеты. Мясцо. Ну, может, треснуло малость. Не мертвый он.

— Заткнулись все! – рявкнул О`дин.

Поднявшись на крышу, они торопливо двинулись в сторону вертолета.

— Я с ним… – Лера уже занесла босую ногу, но Черномор поймал ее за локоть:

— Нет. Нас ждут.

— Плевать!!!

— Лера, в себя приди!!! – Он дернул ее вниз. – Тебе проблем мало?! Федотов их с легкостью добавит!

— Я не могу… Я…

— Я полечу. – Сатир забрался внутрь. – Буду держать вас в курсе. Катитесь в Министерство.

— Нормально все с ним будет. Поехали.

Черный вертолет легко оттолкнулся от крыши и невесомой пушинкой взмыл в небо. Волосы Леры разметались от мощных потоков воздуха. Не отрывая взгляда от стальной птицы, она глотала слезы, ощущая, как на обеих ладонях, стягивая кожу, засыхает кровь Морока.

— Сынок, – Макс присел рядом с Андреем и приобнял за плечи. – Как так вышло?

— Она пришла отомстить, – мертвым голосом ответил Фенрир. – Она дочь Падре… И я думал, что переломил ее ненависть. Но я ошибся…

Давыдова-старшего разрывали на части желание узнать историю целиком и отцовское сочувствие к сыну, сделавшему ужасный, но правильный выбор. Решив, что первое ждет, он убрал пистолет Андрея подальше и помог ему сесть, а сам накрыл тело Златы принесенным кем-то из парней большим черным пакетом.

— Ты сильно любил ее?

Фенрир горько скривился и молча достал из кармана джинсов кольцо. Макс узнал украшение матери, и его передернуло от осознания масштаба беды.

— Даже так…

Запрокинув голову, Андрей бессмысленно уставился в потолок, но откуда-то из мутных полузабытых мыслей вдруг всплыли слова Леры, ставшие для него пророчеством. Или проклятием.

«Ты разучишься дышать, улыбаться и спокойно спать по ночам. Ты почувствуешь себя живым лишь наполовину. Ты будешь каждый день искать ее в толпе. Тебе всюду будет мерещиться ее голос, запах, силуэт. И вся твоя жизнь превратится в нескончаемую пытку воспоминаниями, обрывками снов и ненавистью к себе за то, что ты жив, а она – нет…»

— Теперь я настоящий «феникс»?

— Что? – Макс заметил входящий звонок и с сомнением сбросил его.

— Вы же все прокляты в своем одиночестве. Теперь и я?

— Что за глупости? Мы не прокляты.

Морщась от боли в плече, трясущимися руками Фенрир достал пачку сигарет, кое-как выудил одну, выронив за ней еще парочку, потом долго сражался с зажигалкой. Давыдов-старший хотел было сказать, что в аудитории сработает пожарная сигнализация, но потом смиренно махнул рукой и выключил датчики. Комната наполнялась тошнотворным коктейлем из запахов крови, гари и табака, но ни отец, ни сын даже не поморщились.

К потолку, плавно извиваясь, поднимался белесый дым. Андрей рассматривал его, не замечая, как по щекам потекли слезы. Джинсы на коленях задубели, и он бессмысленно ковырял их коротким ногтем.

— Я сказал ей «люблю тебя», а через десять минут застрелил.

— Андрей… Она же, получается, предала тебя. Или еще хуже – использовала. Возможно, ваши чувства вообще не были взаимны… – Макс с трудом подбирал слова поддержки, а сказанное в итоге казалось ему еще бóльшим бредом, чем то, что вертелось в голове.

— Угу. От этого не легче.