Книга Разрушитель проклятий, страница 100 – Эмма Райц

— Это радует…

— Сразу предупреждаю: для усиления положительной динамики понадобится включенность членов семьи.

— Я готов.

— И еще, – психиатр откашлялся и погасил экран планшета. – В последние несколько лет изучение кататонического синдрома получило новый виток развития. Исследования подтверждают, что пациенты, склонные к эмоциональным вспышкам, лучше воспринимают схему лечения, если параллельно их повышенная эмоциональность как бы… гасится. Гипнотически или медикаментозно.

— Андрей бывает эмоциональным, – нехотя признал Макс.

— Подобные манипуляции могут привести к изменениям в характере. Для окружающих это малозаметно, но члены семьи и ближайшие друзья непременно почувствуют прохладность и некоторую степень безразличия в свой адрес. Прежде чем согласовывать подобный ход, я буду обязан провести с вами несколько подробных разговоров лекционного характера.

— Просто вытащите его оттуда…

— Максим, – Лера предупреждающе махнула ладонью. – Ты уверен, что Андрею действительно нужно что-то гасить?

— Я ни в чем не уверен. Я просто хочу вернуть сына.

— К жизни без эмоций?

— Давай мы сначала дождемся диагноза? Остальное всегда можно обсудить в процессе.

— Максим Алексеевич прав, – кивнул Левин. – Начнем с начала…

— Можно один вопрос? – подал голос Денис. – Андрей сейчас что-то чувствует? Или выключенное состояние подобно коме?

Психиатр пожал плечами:

— Однозначно не могу ответить. Но большинство опрошенных мной пациентов с уверенностью описывают свое состояние в момент затянувшегося приступа, как нахождение в одиночной камере. При этом они продолжают переживать все депрессивные симптомы.

— То есть он неподвижен, но ему больно?

— С высокой долей вероятности.

— Это из-за меня, – Макс обреченно уронил лицо на ладони.

— Не говори так, – Вета прижалась щекой к его плечу. – Ты не виноват.

— Давыдовы никогда ни в чем не виноваты. У них просто традиция доводить друг друга до ручки, – мрачно произнесла Лера.

Денис зло дернул ее за запястье, но Макс согласно просипел:

— В этот раз мы сыграли вничью. Чемпионат завершен, и я прошу вас, Виктор Сергеевич, максимально привлечь меня к восстановлению Андрея. Я слишком долго отмахивался от шанса научиться быть отцом своему сыну.

— Все в вашей власти, Максим Алексеевич. Все в вашей власти.

Два года спустя

«Президент Беларуси Алексей Онопко посетит Москву на следующей неделе. Визит приурочен к годовщине гибели Владислава Поталина и параду Победы на Красной площади. В дни проведения памятных…» – слова журналиста прервались входящим звонком.

Фенрир притормозил, чтобы повернуть на перекрестке, и нехотя ответил:

— Мила, я всю неделю буду занят.

— И тебе привет, – обиженно прозвучало в динамиках «БМВ». – У меня задержка, шесть дней.

— Поздравляю.

— Это все, что ты можешь сказать?

— А что еще я должен сказать?

— Ты нормальный?! – пауза затянулась, и Мила повысила голос: – Андрей!

— Что?

— Перспектива стать отцом тебя не смущает?!

— Ты сделала тест?

— Еще нет!

— Тогда о чем мы говорим? Какие на хрен перспективы?! Не выноси мне мозг с утра пораньше!

— Давыдов, ты хоть что-то ко мне испытываешь?

От внезапности последовавшего вопроса Андрей закашлялся:

— А это сейчас к чему?

— К тому! Если я забеременела, ты не думаешь, что мы должны…