Книга Коллекционер ошибок, страница 49 – Эмма Райц

— Не знаю… Она мне даже снилась. Никогда такого не было. Может, это кризис тридцати лет?

— Я могу ошибаться, но он вроде как связан с переоценкой личностных качеств. Правда, мне еще год до него, так что ничем не помогу…

Усмехнувшись, Шаман глянул в навигатор и свернул направо, чтобы объехать пробку.

— Ладно. И на том спасибо.

— Было бы за что.

— Феникс-3, это Сатир. Группа из шести заключенных под охраной десяти бойцов покинула западное крыло основного здания. Прием.

— Сатир, это Кнут. Есть возможность определить среди пленников нашу цель? Прием.

— Вес и рост цели?

Андрей вслушивался в диалог и одновременно внимательно смотрел в оптический прицел своей винтовки, обозревая территорию базы. В рассветных лучах и легкой дымке можно было не заметить много важных деталей.

— Ты не видишь их лица?

— Лица закрыты черными мешками. Прием.

— Рост… около ста семидесяти пяти. Вес около девяноста килограммов.

— Ищем пухлого коротышку…

— Экхм… – в рации раздался недовольный голос невысокого командира отряда.

— А… ой, – без капли сожаления хохотнул Сатир. – Отметаем первого жирдяя, второго дистрофика, третий… четвертый… пятый слишком высокий… А у нашей цели все пальцы на руках? Прием.

Фенрир иронично улыбался, продолжая следить за людьми на базе. Его что-то очень ненавязчиво напрягало, но он списывал неприятное ощущение на нервозность и затекшие плечи.

— До пленения были все. Прием.

— Нет… Тут давняя потеря. Тогда третий и четвертый подходят под параметры. Прием.

— Феникс-3, это Кнут. У кого хорошая обзорность пленников, кроме Сатира? Прием.

— Кнут, это Фенрир. У меня! – Андрей ответил максимально быстро, чтобы наконец-то проявить свое присутствие в отряде. – А никого больше гул не напрягает?

— Какой гул?

Чтобы не ударить в грязь лицом, Давыдов-младший на несколько секунд оторвался от прицела и пригляделся к небу позади себя.

— Фенрир, повторите!

— Равномерный гул раздается со стороны тыла. Прием.

— Феникс-3, всем, кроме Сатира и Фенрира, проверить воздушное пространство с северо-запада. Прием!

— Кнут, это Сатир. Еще полминуты, и пленники покинут угол обзора. Прием.

— Убрать третьего и четвертого. Фенрир, Сатир, выполнять. Прием.

— Сатир, принял. Снимаю третьего.

— Я – четвертого, – Андрей внимательно отсчитал в колонне пленников свою цель и плавно выдохнул, замедляя пульс.

Гул казался ему громче. Но сначала нужно было выполнить приказ.

— Фенрир, это Сатир. Стрелять на счет три.

— Принял.

— Раз. Два. Три.

Ни о чем не думая, Андрей нажал на курок своего «Сумрака» самой свежей модификации, который тихо пискнул, отзываясь на отпечаток пальца, и без сопротивления привел в действие увесистый патрон, оставивший после себя незначительную ожидаемую отдачу.

Однако шум выстрела показался Фенриру чересчур громким для глушителя. Он успел заметить, как двое мужчин с пробитыми черепами упали на землю. Но уже через мгновение наушники рации наполнились множеством голосов, а песок вокруг него беспорядочно взметнулся вверх.

— Фенрир, твою мать! В укрытие! – под какофонию криков Андрей чудом разобрал чертыхающийся голос Сатира и, молясь, чтобы не выхватить пару пуль с неба, резво откатился со своей позиции в обнимку с винтовкой.

Несмотря на тяжесть амуниции, он легко поднялся на ноги и, согнувшись, понесся в сторону скопления валунов и облепивших их кустарников. Несколько болезненных тычков настигли его рюкзак и спину, но массивный бронежилет защищал от ранений на совесть. Последний «трофей» угодил в район шлема, и осколки камеры ударили Андрея по лицу, но тот успел вовремя зажмуриться, хотя закаленные желтые очки гарантировали защиту от подобных ранений.