Книга Малыш для Томы, страница 62 – Альбина Нурисламова

— При чём тут уважаемые или нет! – ещё сильнее закипая, перебил Дубов, – просто… обстоятельства. У одной юбилей, у другого знакомства, у третьего психика. Не подкопаешься.

— Понимаю, – снова сказал Неторопкин.

— В общем, Михаил… – Дубов снова затормозил, нетерпеливо прищёлкнув пальцами.

— Можно просто Михаил, – Неторопкин устал ждать, когда редактор запомнит его отчество.

— Вы же взрослый человек. Всё понимаете. Если бы я один решал, тогда дело другое, – Дубов поймал себя на мысли, что оправдывается, как школьник. Это выводило из себя: кто он такой, этот Неторопкин?! Но не оправдываться тоже не мог. – Короче говоря, знаете, в какой стране живёте. И потом, вы поздно обратились, – подвёл черту главред.

Неторопкин грустно кивнул и стал подниматься со стула. Олег Васильевич протестующе замахал руками, усаживая его на место.

— В следующий номер ваш рассказ точно пойдёт! Мы выходим через три месяца и… – Дубов осёкся и недоговорил.

Вспомнил, что апрельский номер целиком и полностью заказной, посвящённый сорокалетию их городка. Юбилей незначительный, такие даты люди-то не всегда отмечают, а уж города… N-ск был рожден волевым решением партии: воздвигли завод-гигант, а рядом, как водится, пристроился населённый пункт, отмеченный на карте России даже не кружочком, а крошечной точкой.

Однако мелкомасштабный повод давал большие возможности. На празднование выделялись деньги, и эти средства нужно было «освоить». Что же касается непосредственно «Лиры», то, при имеющемся небогатом финансировании, Дубов просто не имел права не воспользоваться открывшейся возможностью заработать на проплаченных статьях. Дыр в бюджете журнала столько, что главред не отказался бы праздновать юбилеи ежегодно.

Всё это означало, что «Птичьей стае» и её автору снова не повезло.

— Нет, в следующий тоже не получится. Будет день города, и… – Олег Васильевич поморщился, снял очки и сердито отшвырнул в сторону. Перед глазами немедленно расплылось, Неторопкин превратился в бесплотную серую тень. Дубов нашарил на столе очки и снова водрузил на переносицу. Мир обрёл привычную яркость и чёткость линий.

— Ладно, я пойду, пожалуй, – тоскливо вздохнул Неторопкин.

— Через полгода точно поставлю. Считайте, вы уже в номере! – торжественно провозгласил главред. Но сам, если честно, слабо в это верил. Шесть месяцев – долгий срок. Опять может выплыть какой-то юбилей. Или кто-то скончается. Неторопкин, похоже, тоже всё отлично понимал. Плечи его поникли, он изо всех сил старался скрыть разочарование. Скомкано попрощался, взял, не спрашивая разрешения, свою рукопись с редакторского стола и двинулся к двери.

— Михаил, – тихо позвал Олег Васильевич, – скажите, а кто вы по профессии?

— Инженер. Вы мне сейчас посоветуете заниматься непосредственными обязанностями? – неожиданно ершисто отозвался Неторопкин. – Не лезть в литературу?

— Вовсе нет, – устало возразил главред, – вам обязательно нужно в неё лезть. Это ваше место. Только «Лира» и литература – это разные вещи. Много вы написали?

— Три повести и десятка два рассказов. Ещё есть пьеса, – слегка растерявшись, ответил Неторопкин.

— Если они так же хороши, как «Птичья стая», вы обязательно пробьётесь. Я вам точно говорю.

— Спасибо, – смущённо пробормотал Неторопкин.