Книга Лишние люди, страница 90 – Альбина Нурисламова

— Твой отец поступил, как подлец! – закричала она в трубку, едва дождавшись, когда Оксана скажет «алло». – Бросил меня после почти тридцати лет брака! – Внезапно ее озарило. – Мерзавец! Наверное, любовницу завел, медсестричку из своей больницы!

— Мама, прекрати, – сухо сказала дочь. – Понимаю, ты расстроена, но не суди по себе.

— Что? – Голос Фаины скатился до шепота. – Ты о чем?

— Думаешь, я не замечала? Это папа был слеп во всем, что касалось тебя, полагал, что ты безгрешный ангел. А я все понимала. Как ты могла обманывать его? И как можешь пытаться замазать его грязью?

Фаина затрясла головой.

— Погоди-погоди! Ты что же – оправдываешь его? Не понимаешь, что родители на грани развода? Или тебе плевать?

Оксана помолчала пару секунд.

— Мама, если я чего и не понимаю, так это почему папа не сделал этого раньше. Ты всю жизнь изводила его, пилила, обижала. Сама не сознавала, как гадко с ним обращалась, а он прощал, потому что любил. Это была великая любовь, редкая, не всем она встречается в жизни, а тебе встретилась, но ты умудрилась ее растоптать. Поэтому я думаю, развод ваш – отличная идея. Позволь уже отцу быть счастливым. Оставь его наконец в покое. Прошу тебя.

Фаина не могла этого сделать. Не могла смириться! В последующие дни она звонила мужу и дочери, а потом стала названивать подругам. Костя был прав, чувствовать себя брошенкой не хотелось, и она поднимала трубку и сообщала о разводе сама, первая, чтобы люди не шушукались за ее спиной.

Лгала, и самые глупые верили, говорили, что Фаина, должно быть, чувствует себя независимой и счастливой, сбросив груз постылого брака.

Но большинство все понимало.

— Фаечка, держись, – сказала одна из приятельниц, – Костя, конечно, редкий человек. Сколько жизней спас, светило науки. Семьянин, верный муж и замечательный отец. Несочетаемые вещи в нем сочетались. Может, помиритесь еще?

Октябрь прошел, ноябрь тоже. Костя забрал свои книги, подал на развод. Они иногда беседовали по телефону, и Фаина теперь старалась не наговорить лишнего.

Что-то случилось внутри нее, некий неведомый ключ открыл потайную дверцу, и начали происходить странные вещи. Например, стало плевать, что скажут знакомые, будут ли считать неудачницей. Какое имеет значение, кто что подумает, если Фаина осознала, почему мечется, страдает, кричит, почему ей одиноко в шикарной квартире, почему почти каждый день она садится в машину и едет к клинике, где работает Костя, ждет, когда появится бывший муж, чтобы посмотреть на него издали.

Все было не так, как в тот далекий день, когда Фаину бросил Стас. Пекло и жгло сильнее и сильнее, и нечем было залить этот жадный, болезненный огонь.

Дочь права: было в ее жизни самое прекрасное, а она и не заметила. Искала чего-то, бегала по кругу, пыжилась – и упустила то единственное, за что следовало держаться.

И снова она напоминала себе Скарлетт О'Хара, потерявшую все, так ничего и не понявшую до тех пор, пока не стало поздно. Или «Попрыгунью» Чехова. Воистину: что имеем – не храним, потерявши – плачем.

Но Фаина даже плакать больше не могла. Раньше рыдала, чтобы ей посочувствовали, от жалости к себе, а ныне утешить некому, самой себя не жаль: ничего не вернуть, сама все испортила, жизнь утекла сквозь пальцы, как вода.