Книга Лишние люди, страница 5 – Альбина Нурисламова

Через неделю Наташа заявила, что хочет постричься коротко, выкрасить волосы в черный цвет с красными «перьями» и вставить в ноздрю колечко. Сошлись на колечке и стрижке.

— Я слышала, из-за проколотого носа насморк хронический может начаться, – сделала последнюю попытку мать.

Дочь облила ее презрительным взглядом и ответила, что это самый жалкий на свете способ ее отговорить.

Еще через день Машу вызвала классная руководительница.

— Вы понимаете, что творится с вашей дочерью? – строго произнесла она. – Это подростковый бунт, свидетельствующий о травме!

Маша удивилась и спросила, против чего бунтует Наташа.

— Вы же все понимаете, не прикидывайтесь! Развод, отъезд отца. Вы одна растите дочь, девочка испытывает сильнейший стресс, отсюда попытки изуродовать себя!

— Изуродовать? По-моему, ей и стрижка идет, и колечко мило смотрится, – заступилась за дочь Маша, но учительница прочла ей лекцию о том, что начинается с кольца в носу, а закончиться может запрещенными веществами и побегом из дома.

— Запишите дочь к психологу. Иначе будет поздно!

— Наташ, ты… Правда протестуешь? Так сильно переживаешь из-за папы, да? Может, к психологу сходим? – с порога начала Маша, вернувшись домой.

Всю дорогу чуть не плакала, так страшно было. Хотела поделикатнее сформулировать, но от волнения рубанула как есть.

— Мам, ты чего? У меня волосы жидкие, в Интернете ролик посмотрела, что для моих волос эта стрижка подходит. Она и правда подходит. А колечко прикольное просто. Какой психолог?

— Учительница твоя считает, это из-за отца. А я беду проглядела. Опять.

Наташа серьезно посмотрела на мать, и Маша поняла в этот миг, как она будет выглядеть, когда повзрослеет.

— Дура она просто, вот и все. Мне плевать на него, я не мучаюсь, – сказала Наташа. – Ушел и ушел, у половины в классе родители разошлись. Вначале да, не могла простить, понять, почему он меня бросил. Раньше книжку на ночь читает и обязательно говорит, что он мой друг, что я всегда могу на него рассчитывать. Думаю, ну зачем он это говорил, если потом сбежал и даже не звонит? А потом поняла: тебе еще хуже. Тебе ведь он тоже говорил про такое, и тоже бросил. И я подумала: он просто такой человек. Врун и предатель. И что нам теперь? Помереть? Реветь до конца дней? По мозгоправам до пенсии бегать? Считать, с нами что-то не так? Это не с нами, а с ним не так! – Дочь обняла мать, прижалась щекой к щеке. – Какой психолог, мам? Пусть отец себе психолога ищет.

Наташа говорила сумбурно, сбивчиво, но Маша поняла. Они долго стояли, обнявшись, молчали, и каждая думала о своем.

Колечко Наташа сняла после осенних каникул. Надоело. Зато наделала дырок в ушах и носила теперь серебряные «гвоздики». Маша думала, это красиво и, может, ей тоже сделать? А что? Поэкспериментировать. Пока ограничилась тем, что записалась на йогу. И ей неожиданно понравилось.

Дима купил новую машину, и они вчетвером съездили на ней на осенних каникулах к озеру, в дом отдыха. В складчину, очень здорово было, три отличных дня. Максим учил Наташу играть на гитаре. Они с тремя друзьями создали группу, играли каждую свободную минуту, пытались писать песни.

Сеня время от времени переводил деньги. С женой и дочерью толком разговаривал, так, приветами перебрасывались и всё на этом.