Книга Ты умрешь в Зазеркалье, страница 20 – Юлия Лист

Ветром он пролетел по набережной, свернул на площадь Сен-Мишель, оттуда на улицу Дантон, объезжая пешеходов и другие машины на сумасшедшей для узких улочек скорости. Вера зажмурилась, вжавшись носом в спину Эмиля, лишь изредка открывая один глаз, чтобы проверить, не убились ли они еще.

Бульвар Сен-Жермен, заложенный бароном Османом одним из первых в Париже, был густо засажен зелеными платанами, две трети дороги отдано для движения автомобилей, одна – для автобусов и велосипедистов. Приоткрыв глаза, Вера с ужасом ахнула: Эмиль летел на встречной полосе, по разделительному поребрику, ловко объезжая дорожные знаки. Она вдохнула, собираясь предостерегающе крикнуть, но не успела, – мотоцикл свернул в переулок. Чудом они не встретили патрульных, но позже, конечно же, ему вышлют штраф.

Наконец Эмиль вырулил на бульвар Распай, остановился возле магазина сантехники «David B» и достал телефон.

— Шесть минут. Они в двух перекрестках.

— Эмиль, ты ехал против встречного движения, – осмелилась заметить Вера.

— Я же заплачу штраф, – отмахнулся он и показал на красную вывеску гриль-ресторанчика «Турне-Бушон». На двух дощечках, выставленных на тротуар, мелом было выведено меню, за столиками сидели пожилые парочки и компания шумных итальянских туристов. – Сядь здесь. Найду, где оставить байк, и вернусь. Я должен успеть. Чертов Распай – повсюду знаки «стоянка запрещена».

— Когда тебя это останавливало? – буркнула Вера, все еще ощущая сильное сердцебиение. Она зарекалась садиться на мотоцикл шефа, но каждый раз возникала острая необходимость куда-то мчаться.

— Если бы таких, как я, было больше, то я бы спрятал свой мотоцикл среди прочих. Но, как видишь, в Париже и без моего участия все в порядке с соблюдением правил парковки.

Вера просидела за пустым столиком, заказав графин воды и два кофе, целых полчаса. Подъехало такси, из машины вышли Аска и мужчина с седоватой короткой стрижкой, в широком спортивном костюме мышиного цвета. Вблизи он казался еще ниже и худее.

Эмиль так и не появился. Скорее всего, он стрелял из своего огромного объектива с той стороны бульвара и видел, как отец и дочь, обняв друг друга, исчезли за черной парадной дверью. Веру поразило отсутствующее выражение лица Аски: холодное, безэмоциональное, даже обреченное. Это была ее третья маска? Или она все-таки расстроилась, что сорвалось свидание?

Едва они скрылись за парадной дверью, как мрачный, словно грозовая туча, Эмиль сел за столик напротив Веры, залпом выпил остывший кофе и уронил локти на стол.

— Видел их? – спросила она.

Он промолчал, отстегнул фотоаппарат от пояса и положил его на столик.

— Она показалась мне очень грустной. Может, ты зря это затеял? – проговорила Вера, но пожалела об этом. Эмилю лучше не стало.

— Буду сидеть здесь до тех пор, пока не стемнеет, – сказал он. – В сумерки, пока еще не зажгут фонари, залезу на дерево.

— Ты сумасшедший, – вздохнула она. – Какое еще дерево?

— Я должен знать, что творится в их квартире.

— А если шторы будут задернуты?

— Я буду ждать, когда откроют окна. Жара. Они иногда открывают.

— У них наверняка кондиционер.

— Но свежий воздух все равно нужен. Что-нибудь да получится выявить. Ты можешь ехать.

Вера откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.