Книга Ты умрешь влюбленной, страница 68 – Юлия Лист

Уязвленный Даниель медленно поднялся. Он стоял, повесив голову и закусив губу, и долго молчал.

— Эта история с полотном Брейгеля… – проговорил он. – Она навсегда останется в наших сердцах: и Эмиля, и Зои, и моей… То, что тогда произошло… Зоя принимала транквилизаторы, у нее периодически случаются тяжелые эпизоды депрессии, иногда с галлюцинациями. Я не могу сейчас вот так взять и сказать, что между нами ничего не было… это будет предательством по отношению к ней. Было. Но лишь у нее в голове. А в ее голове целые миры, она такие книги по психологии искусства пишет… Ты почитай, она гений своей эпохи. И я ее по-своему люблю.

Он еще помолчал с минуту.

— Все. Сказал! Добавить… Не знаю, что еще можно добавить.

Сердце Веры растаяло, она испытала облегчение, увидев искренность в реакции Даниеля, и пожалела, что пришлось быть с ним жестокой ради дурацкой проверки на доверие. Она взяла в руки его безвольно свисающую ладонь и потянула к себе. Он опять опустился на колени, уткнувшись лбом в ее плечо.

— Если ты откажешься, я не буду обижаться. Я – странный и смирился с этим. Но никому еще не говорил того, что сказал тебе…

Это было так трогательно, что Вера больше не могла сдерживаться и, вновь расплакавшись, сказала ему «да».

Даниель отвел ее в свое скромное жилище – маленькая подсобка без окна, обшитая деревянными панелями, с большим надувным матрасом. Постель была убрана, матрас стоял голый, на полу разбросаны какие-то инструменты, скотч и клей «жидкие гвозди» в виде пистолета, ножницы. Бедолага склеивал дыры, которые понаделал его дядя в свой прошлый визит. Даниель быстро убрал инструменты в угол, заправил постель, уложил Веру, сказав, что сейчас принесет ей завтрак из кафе за углом.

Через двадцать минут они ели пышные круассаны с миндалем и шоколадом, запивая их кофе из огромных бумажных стаканчиков. Даниель откуда-то узнал, что Вера предпочитает большие порции капучино.

Теперь они стали не только напарниками в будущей битве за картины и свободу Эмиля, не просто любовниками – они были женихом и невестой. Даниель сделал из нескольких слоев скотча обручальные кольца, и они ими торжественно обменялись.

Оставалось разоблачить негодяев.

— Мы не можем приступить к каким-либо действиям, – проговорила Вера, – не назначив главного подозреваемого и не имея пары-тройки версий убийства твоего отца и похищения Тициана.

— К сожалению, мне придется признать… Ксавье мог организовать кражу картины. Увы, потому что он уже делал это, и не раз.

— Что? – вскричала Вера. – И ты молчал?

— Он мой брат…

— Рассказывай, как он крал картины. И вообще, он сказал, что полотно Бэнкси продано и аукциона не будет.

Даниель спрятал лицо в ладонях, протяжно вздохнув, как человек, бесконечно уставший от навалившихся на него невзгод.

— Я уже сам не знаю, что они там замышляют, – проговорил он.

— Как Ксавье крадет картины? – Вера собралась и принялась за решительный допрос.

— Не совсем крадет, точнее, это не открытая кража… – Даниель уронил локти на колени и сцепил пальцы. – Он договаривался с не особо честными людьми, которые по фальшивым документам якобы являлись хозяевами произведения искусства еще до Второй мировой войны. Рисунки Эгона Шиле, полотна Анри Дерена и Анри Руссо, скульптуры Бранкузи и Модильяни.