Книга Ты умрешь красивой, страница 33 – Юлия Лист

Подойдя к кровати, Вера села на край, провалившись в размышления. До смерти перепугалась, думала, застанут на месте преступления. Долгий перелет, встреча с несколькими подозреваемыми, комиссаром с внешностью Бельмондо, который довольно грубо предрек ей изгнание из Франции с позором, а потом еще эта фотография…

Вовсе тот Эмиль не похож на этого. И Зоя другая. Детей назвали в честь прабабушки и прадедушки, вот и вся интрига.

Вера вынула из кармана телефон. Комнату попеременно освещал то красный, то зеленый свет. Иногда проезжал одинокий автомобиль. Она набрала в поисковике: «Гонка Париж — Нью-Йорк», но тотчас стерла, быстро скинула ботинки, куртку, платье и нырнула под одеяло.

Во сне она неслась по бескрайним американским саваннам на гоночном автомобиле начала прошлого века, вынужденная постоянно тормозить, потому что ярким пятном зажигался красный фонарь светофора.

Проснулась Вера от пламенеюще яркого солнца, заливающего ее маленькую спальню. Оно припекало, вытягивая из мира сна в реальность гигантскими плюшевыми клещами. С неохотой открыв глаза, она потянулась, но тут же тяжелые, ленивые веки закрылись вновь.

Мысли принялись постепенно раскачивать свою карусель, выхватывая из подсознания отрывки только что покинутого сна и воспоминаний о вчерашнем сумбуре. Она вспомнила перелет, первое утро в городе мечты, как загрузила последнюю сторис сутки назад, посетила авангардный театр, похожий на подвал для пыток времен святой инквизиции, шумящие, бурлящие многоцветной жизнью улицы Парижа. Вспомнила недопитый бокал крепкого «Божоле», старую фотографию и то странное впечатление, которое она произвела.

Замерев на несколько секунд, не дыша, она прогнала в памяти то, как пыталась вскрыть задник фото, действуя, будто опытная медвежатница. Смех вырвался непрошеной волной. Вера перевернулась на бок, продолжая сотрясаться от хохота, прогоняя утреннее оцепенение сна. Уткнувшись носом в подушку, она вдоволь нахрюкалась, а потом поднялась. Тотчас ее окутал крепкий аромат кофе и вкусной выпечки. Она даже вздрогнула, резко сев в кровати, решив, что забыла, как явилась вчера ночью с любовником, который теперь на кухне готовил ей завтрак. Но нет, запахами несло из плохо притворенного окна и бистро снизу. «Ботеко», кажется. Не придется мучиться и искать, где поесть. Если в этом городе даже в самом захолустном бистро не пекут самые вкусные круассаны в мире — значит, она не в Париже, а где-то в другом месте.

Вера легла на спину и включила камеру. Некоторое время строя отражению на экране глазки и рожицы, она молчала, потом нажала на запись и принялась рассказывать о своих приключениях. Вышло около четырех сторис, — можно будет разбавить их многочисленными фото, которые она делала до того, как ее затянул в самое сердце торнадо по имени Эмиль Герши.

Осталось раздобыть вай-фай. Наверняка в этом «Ботеко» имеется. Ее ждал целый день, предоставленный самой себе. Надо составить маршрут. Куда лучше пойти? В Лувр? А может, поехать за город и посмотреть картины Клода Моне? Или подняться на Эйфелеву башню? Жаль, еще не открыли после пожара собор Парижской Богоматери.

Она заканчивала самый прекрасный в жизни завтрак, сидя за столиком на залитом утренним солнцем тротуаре перед кафе, когда улицу огласил страшный звук мотоциклетного мотора. Рядом с ней притормозил облаченный в черное всадник, он сорвал с себя шлем и тотчас подхватил со столика телефон Веры.