Книга Ты умрешь красивой, страница 19 – Юлия Лист

— Покажите мне хоть одного мальчишку, который бы не баловался с огнем! Спросите своего шефа. Он-то точно сжег в детстве пару-тройку сараев.

— Тьерри сжигал сараи? — Вера сделала большие глаза и даже чуть подалась вперед, надеясь, что ее показное удивление не выглядит слишком наигранным.

— В деревне у матери бывшего… кажется, это был… — Она задумалась. — Не знаю, то ли туалет, то ли курятник.

— С курами?

Моник пыталась припомнить детали. В ее пальцах тлела сигарета.

— Не могу сказать. Но счет выставили… помню, сотни на три.

— А спортом он увлекался? Или, может, увлекается сейчас?

— Нет, что вы! Этот из рода тюленьих, как и его папаша.

Вера двинула бровями, но тут же расправила лицо и улыбнулась. Мальчишка был явным холериком, ничего тюленьего в нем она не заметила. Тюленю вряд ли бы пришла в голову мысль отправиться ночью на кладбище, чтобы вызывать духов. Она вспомнила неоднозначный отзыв Зои о Тьерри.

— Ах да! — неожиданно вспомнила Моник, махнула рукой, и пепел посыпался на пол. — Это, может, вас заинтересует. Учитель у них есть… по литературе… изображает из себя этакого гения от искусства. Ну, знаете…

Она замолчала, возя по воздуху пальцами, собранными в щепоть, и жуя губы, пытаясь поймать хвост ускользающей мысли.

— Как из «Общества мертвых поэтов»? — подсказала Вера, которой всегда на ум приходили образы из любимых фильмов.

— Ага. — Моник всплеснула руками. — Точно. Который вскакивал на парты, что-то декламировал. Этот такой же. Но я бы сказала, он пожестче, позатейливей, навроде того чувака из «Волхва» Фаулза. Вечно какие-то костюмированные постановки, литературные вечера, перформансы. Не нравится мне все это. Вот не нравится и все тут!

— А Тьерри любит литературу?

— Не сказала бы… — мотнула головой мать. — За книгой его увидеть — снег в июле выпадет, ага. А вот фигней страдать, ходить милостыню просить в костюме Генриха IV — это всегда пожалуйста.

— То есть литература его не интересует… А учителю все-таки удается занять детей?

— Они часто с ним тусуются, ходят по театрам, музеям и выставкам. На мои спектакли захаживают. Я, грешным делом, подумала, что он за мной приударить собрался, но ошиблась. Окружил себя пятью-семью ребятами и ходит, будто король с миньонами. Я, может, и не знала бы этого, но он здесь часто бывает, так что…

Моник не знала, куда деть глаза: то разглядывала собственную руку, то упиралась взглядом в потолок.

— Ваш сын тоже появляется в этой компании? — Вера старалась понять, что именно она пытается скрыть.

Моник вытянула губы в трубочку, осознав, что сболтнула лишнего.

— Знаете что, господа ищейки, — неожиданно резко заявила она и нагнулась, затушив сигарету прямо об пол, — с самого начала я была против того, чтобы сюда впутывали Тьерри. Он балбес, потому что… правильно вы сказали, потому что подросток, и в голове у него один ветер. Я против того, чтобы он путался с этим типом, и уже раз двадцать ему это запрещала! Чуяла я, что какой-нибудь фигней все кончится.

— Мадам, в ваших интересах нам все рассказать, — подал голос Эмиль.

— Это почему?! — тотчас взвинтилась она.

— Вы боитесь, что он все-таки виноват в пропаже своих друзей.

Сердце Веры упало, она вспыхнула, ощутив, как на лбу выступили капли пота и опасно подскочила температура ушей. Господи, что он несет? Какой же грубый. Боясь увидеть последнюю степень гнева на лице Моник, Вера все же подняла на нее глаза, сделав это очень медленно, будто собиралась посмотреть в лицо Медузе Горгоне.