Онлайн книга «Ты умрешь красивой»
|
— Я хочу, чтобы ты жила! — уговаривал он. — Ты должна жить. У тебя есть Лувр, твои экскурсии, семья, брат, который тебя любит. Ты еще сможешь быть счастлива. — Не смогу! Не смогу! — По белому кружеву бежал кровавый ручеек. Зоя плакала навзрыд. — Зоя, прошу тебя, прошу, не надо, не делай этого… — Ты убил всех тех девушек, Франсуа… Ты убил их здесь, у этого фонтана. Почему же… Почему же тебе так трудно сделать это еще раз? Сделать это для меня! Ты же говоришь, что любишь… Почему ты глух! Ведь я прошу тебя, умоляю: просто проткни ножом, как других. Почему ты не можешь? — Потому что ты живая! — разозлился Мелек, и его голос сорвался на крик. Вера ухмыльнулась: тут бы любой вышел из себя. — Те, другие… они были не живые, все вокруг — не живые! Я убивал их, потому что не видел в их глазах тепла, они были пусты, будто глазницы черепа. Они изначально были мертвецами. Что мне было делать в этом пластмассовом мире, в котором даже моя мать оказалась ненастоящей?! Только ты одна попалась живая… Он сделал к ней еще шаг и поднял руки над головой, чтобы его не застрелили стоявшие позади оперативники BRI. — Пожалуйста, брось нож. Вера услышала, как Кристоф тихо дает команду стрелять. Если Мелек опять захватит ее в заложницы, снайпер не сможет его снять. Эмиль топтался рядом с комиссаром. Вера заметила, что он был в разных кедах — на левой ноге белый, на правой — черный. Нет, красный! «Он же ранен, — вспомнила она, — его ударили мечом, кед пропитан кровью. Он переступал, оставляя на песке темный след, и вокруг их было множество. Он терял кровь, пока его сестра разыгрывала из себя истеричку!» Вера разозлилась. В этом типе личности заложен один любопытный аспект — «истерики» не могут без истерики, это их кислород. Способ самовыражения. Но ведь надо знать меру: не вызывать же для сцен боевое спецподразделение уголовного отдела и окружного комиссара, даже если это твой родственник! Мелек уже не знал, как ее остановить. Он достиг той кондиции, когда душа наизнанку. — Что ты просишь меня? — кричал он едва не с яростью. — Ты таких, как я, ненавидишь. Я ведь чудовище! Убивал тех девочек… прокалывал их насквозь, как бабочек, водил за собой, пока они не падали бездыханные, и смотрел, смотрел, смотрел, как медленно сходит с их лиц краска, угасают глаза… Тогда я и тебя бы убил! По полгода работал как проклятый, покупал отрезы парчи и шелка, собирал по клочку их наряды, а потом снимал дорогой номер в отеле… Что ты просишь меня? Сделать то же самое с тобой? Ты не понимаешь! Как я смогу осквернить твое тело? Ты живая! Это же будет убийство! Брось нож, черт возьми! Он кинулся к ней, и снайпер сбил его с ног одним бесшумным выстрелом. Мелек, резко вскинув руки и хватаясь за воздух, плашмя упал на живот. Зоя с криком выронила нож и бросилась к нему. В шаге от него она замерла, прижимая руки ко рту, а потом обессиленно рухнула на колени. — Франсуа, любимый… — Она с усилием перевернула его на спину. Снайпер угодил в икроножную мышцу. Мелеку было до умопомрачения больно, он еще не осознал, что произошло, и лежал на спине, уставившись широко распахнутыми глазами в небо. — Ты будешь жить, — шептала Зоя, целуя его лицо, — тебя вылечат, все, что ты сейчас сказал, будет учтено в суде. Я люблю тебя, слышишь? Прослежу, чтобы с тобой хорошо обращались… Я буду с тобой, буду приходить к тебе. Слышишь, Франсуа? Любимый… Посмотри на меня! Прости, пожалуйста, что пришлось так поступить… Я буду с тобой, до конца. Я ведь, правда… люблю тебя, ты мне очень, очень дорог… |