Книга Ты умрешь красивой, страница 111 – Юлия Лист

На целый месяц Мелек забыл о том, кто он и откуда, о своем уродстве, о сыне, о задуманной мести, пока у Зои не случился очередной приступ жажды наносить себе увечья. Он застал ее в ванне с лезвием и попытался отговорить, она отстранилась. Однажды они боролись, он пытался забрать канцелярский нож и нечаянно ее ранил. Она тотчас перестала биться, упала на колени и закрыла лицо руками.

— Прости, прости меня, — умолял он, — прости, пожалуйста… Я не хотел!

Он думал, она его бросит, и тогда все рухнет. Волшебство, которое она привнесла в его жизнь, рассеется, и он станет прежним чудовищем. Таких она осуждала.

Она отняла пальцы от лица, взяла за руку, в которой он сжимал нож, и медленно приблизила лезвие к своему животу.

— Ты можешь это сделать для меня?

— Нет, ты что! — Он отскочил от нее к двери в ванную.

— Боишься, что тебя осудят? Давай мы все обдумаем. Подготовим. Ты убьешь меня… как «Призрак Тюильри» своих кукол.

Мелек схватился за дверную ручку, чуть ее не выломав. Она все знает! Явилась по просьбе своего брата-сыщика, следила, разыгрывала комедию. Как он мог быть таким неосторожным!

Но Зоя стояла перед ним на коленях, окутанная лишь длинными, как у Марии Магдалины, волосами, в ее глазах стоял туман. Мелек знал ее уже достаточно хорошо, чтобы убедиться: она психически больна, ее страдания — не игра. Об этом свидетельствовало ее тело, на котором шрамов не было только в области лопаток — она до них просто не могла дотянуться.

«Призрак Тюильри» в свое время был известной фигурой в Париже, почти легендой, Зоя не могла не знать о нем. Это имя слетело с ее губ совершенно случайно.

Он опустился на пол рядом с ней и отложил нож.

— Пожалуйста, не ругай меня… я хочу, чтобы ты жила. Я не готов потерять еще и тебя. Может, мы попробуем обратиться к… врачу? Говорят, есть препараты, которые избавляют от депрессии.

— Я так хочу умереть! Но как будто проклята… у меня нет смелости убить себя.

— Это пройдет.

— Не пройдет. Ты помешал мне в тот день! Помоги же облегчить боль. Возьми нож, — приказала она нетерпеливо.

Повинуясь не столько ее словам, сколько своему извращенному инстинкту, Мелек стиснул пластмассовую ручку ножа, выдвинул лезвие. Зоя села, упершись руками в пол и запрокинув голову.

— Ты будешь нежным.

Момент соприкосновения лезвия с ее кожей возродил к жизни то темное начало, которое не показывалось наружу уже месяц. Эта девушка перевернула в нем все его нутро дважды.

— А кто утешит мою боль? — прошептал он, ведя лезвием по молочно-белой бархатистой коже и наблюдая, как тело содрогается от холодного прикосновения стали. На кафельный пол стекала кровь, а он думал лишь о том, что весь его арсенал для заметания улик, к несчастью, в другой квартире.

После допроса Турно полиция выехала с ордером на арест в сторону улицы Шапон. Кристоф с сотрудницей, которая оказалась капитаном и оперативником BRI, и патрульная машина с двумя полицейскими. Эмиль с Верой, сидящей на заднем сиденье мотоцикла, прибыли почти одновременно с ними. Подъезжали тихо, не включая проблесковых маячков и сирен, чтобы не спугнуть маньяка. Но их встретили на всю улицу орущие колонки — какой-то ремикс «Щелкунчика» с элементами электро. Окна квартиры Жаккара были настежь распахнуты. У подъезда бегал возбужденный сосед. Музыка не должна была особенно волновать соседей в пятницу вечером — иногда молодежь устраивала вечеринки на крыше, тогда децибелы сотрясали район и не так.