Книга После маскарада, страница 86 – Юлия Лист

Быстро – это не вопрос. Волна чисток избавит плод от порчи.

Безболезненно – вот нынче трудность, ведь люди после революции перестали голодать, а значит, не столь послушны, как в 18-м. Тогда изможденный народ, голодный, истерзанный войной и произволом, готов был пойти за любым, кто сулил хоть какое-то подобие порядка. Были времена, когда и анархиста Махно, и антисемита Петлюру люди терпели, не приди вовремя Красная Армия.

И тут кому-то пришла идея искусственно усилить недовольство против новой экономической политики. Нужно лишь дождаться, когда толпа начнет не просто проявлять неприязненность, а громко и уверенно вторить лозунгам: «Вернуть коммунизм!», «Долой нэп!» и будет окончательно готова одобрить расправу, все – можно приступать к чисткам.

Вот к чему были эти убийства под черной пеной, вот к чему появление якобы народного героя. За его таинственной фигурой в плаще и шляпе стояла головастая команда, не понаслышке знающая, что такое манипуляции обществом и массовый гипноз.

«Меня хотят подставить, – стучало в голове Грениха. – Свести все к гипнозу. Кого-то же надо в итоге выставить виноватым».

И обыск, который устроил Мезенцев, ясно иллюстрировал идею этого хитромудрого плана. Рите подлили кислоту с сахаром, вышли на Грениха. Наверное, он со своей гипнотерапией встал кому-то поперек горла. Принципиальный Константин Федорович все делал по-своему, не всегда шел на уступки, работал выборочно с тем, что было интересно ему, и вел гипнотический метод в клиническом, терапевтическом русле, неохотно делился тайнами со следственными органами.

— Да, – вслух протянул он, положив на стол переплет. – Неудобный я оказался специалист по гипнозу.

Рита все это время безотрывно смотрела на него и ждала, что он скажет. Она, казалось, была до сих пор растерянна.

— Прежде всего надо навестить того, кто был в костюме Пажа, – начал он.

— Я представить не могу, кто это.

— А я, кажется, могу… – с грустью сказал Грених.

Вдруг навалилась усталость, он обошел стол, сел на стул, который совсем недавно покинул Мезенцев, и, уронив локти на разбросанные тетради, спрятал в ладонях лицо.

— Это мой давнишний пациент, мальчишка с неврозом навязчивых состояний, Антон Соловьев. Он боится грязи, все кругом ему кажется измаранным, он начинает от этого задыхаться, впадать в панические атаки. Но он не шизофреник, нет, параноик – может быть…

И тут сердце прожгло, а голову словно обдало холодной водой.

Все это время он вел себя, как самый настоящий классический параноик, который склонен был видеть в случайных событиях происки следящего за ним брата, страдал подозрительностью, наделил умершего человека способностью строить сложные и логичные схемы заговора. Он – психиатр, научный сотрудник института судебно-психиатрической экспертизы едва сам не стал кандидатом в палату психбольницы.

— …параноик, – повторил он; а мысли кружились в голове вороньей стаей.

Он спал с женщиной, которую не любит, быть может, даже ненавидит, только чтобы приблизиться к разоблачению несуществующего заговора против него.

Нужно немедленно все исправлять.

— Он носит флакон с дезинфицирующим средством, постоянно протирает им руки и все вокруг. Поэтому в зрительном зале, если ты заметила, пахло формалином.

Грених поднялся, принявшись нервно ходить от стола к двери и обратно.