Книга После маскарада, страница 36 – Юлия Лист

— Ну, скажи, Костя! – не выдержала Рита.

Вместо ответа Константин Федорович сначала указал на сопящего Черрути, на лице коего было запечатлено выражение блаженства, что говорило о возможном положительном эффекте от проделанной работы, потом провел указательным и большим пальцами по своим губам, изобразив автоматическую, непрерывную застежку-молнию. Сейчас лучше ей никаких слов не произносить – все они будут услышаны пациентом, отпечатаются в подсознании и привнесут нарушения в мышление, с таким большим трудом перешитое.

Рита отправила Грениху гневный взгляд. Но к ней повернулся Петя и тихим шепотом принялся объяснять, что такое раппорт, какими техниками прежде Грених пытался ввести итальянца в гипноз, чего достиг в своих попытках вводить его в транс – пациент отключался моментально. Рассказал и том, что внушенное гипнотик воспринимает как сновидения, что при гипнозе происходит понижение чувствительности и что гипноз и сон вообще очень похожи.

— Только вот «усните» и «проснитесь» – это все, что мы знали по-итальянски, – словоохотливо объяснял Петя, низко нагнувшись к уху изумленной Риты. – У нас, конечно, есть словарики. Но надобно было что? Чтобы кто-то красиво улицы наши московские описал, чтобы ему было понятно и непременно захотелось по ним прогуляться. Заинтересовать его.

— Господи, Костя, ты какое-то невозможное чудовище! – совершенно искренне возмутилась Рита.

Константин Федорович пригрозил ей кулаком.

К вечеру он проводил уставшую и потрясенную артистку в Денисовский переулок. Едва Рита переступила порог своей квартирки, как вылила на Грениха ушат негодования и ярости. Она бросалась из стороны в сторону и вскрикивала, мол, с чего тот взял, что она готова к такой работе, Макс никогда ничего подобного не делал, а Константин Федорович – исчадие ада, и так с людьми обращаться – форменное насилие.

— Боже, как голова болит, – выдохнула она, откинувшись спиной на стену и закрыв лицо руками.

Грених подошел, положил одну ладонь ей на подбородок, другой подпер затылок, слегка надавил, так что шея Риты мгновенно выпрямилась.

— Так голову держи, и она болеть не будет, – сказал Константин Федорович, потом взял ее руки, расположил поверх головы, большие пальцы умастил в ложбинках под основанием черепа. – Дави большими пальцами – сильно, так чтобы ощутить легкую боль в центре черепа. Чувствуешь?

Рита ахнула, выпрямившись, послушно выполняя указания Грениха.

— Лицо расслабь.

Она закрыла глаза, несколько секунд плывя по приятным волнам облегчения. Боль отступила мгновенно, упражнение всегда действовало безотказно. Грених хотел было уйти, отшагнул к двери, пока она стояла с занесенными к волосам руками, но она тут же очнулась, схватила его за локоть.

— Нет, останься. Я одна не усну после всего того, что пришлось видеть. Мне будет сниться этот Черрути и… все остальные. Как ты вообще спишь после такой работы?

И Грених остался.

Бывшая балерина оказалась до того вовлеченной в процесс гипнотерапии, что вернулась к службе медсестрой в институт Сербского и на второй день, и на третий. Всю неделю до следующего воскресенья они провели на Пречистенке. В среду пришлось повторить сеанс гипноза с элементом реальности для итальянца. Рита дрожала от волнения, но опять справилась блестяще. К пятому сеансу итальянец сознался, что постоянно видит один и тот же сон – себя и медсестру Риту за столиком в кофе на оживленной площади. Он стал описывать вывески, здания вокруг, грохочущие трамваи, Рита сказала, что тот, кажется, рассказывает про Смоленскую площадь, предложила съездить и проверить, так ли это на самом деле. После долгих уговоров пациент согласился проехаться на санитарном автомобиле.