Книга После маскарада, страница 162 – Юлия Лист

— Некоторых взять можно, только используя их же методы, – с ненавистью выплюнул Мезенцев. – И с этим весь Наркомвнутдел согласен, и Брауде, между прочим, тоже.

— Не надо мне сейчас про Брауде. Не вмешивай его сюда. Брауде тебе и указал, что фининспектор, которого ты никак не мог за хвост ухватить, вдруг манной небесной упал. Стал бы он так сыпаться, вроде не дурак.

Мезенцев упрямо покачал головой.

— Не знаешь – не говори. За мной такие люди стоят, Брауде – муравей в сравнении. Так что лучше нам, Костя, сейчас закончить все это уже, чисто, красиво, чтобы не к чему было придраться, чтобы у них – людей этих – была стальная уверенность, что мы за результат на все готовы. Если Хлоплянкина и Смирнова снимут… мы все тоже поляжем. Так что теперь ты поставлен в известность. Думай, как из этого дерьма… – Мезенцев обвел рукой пространство вокруг себя, – выбираться будем? За браунингом и женщиной своими недоглядел, и вот что вышло!

— Пусть те придумывают, кто тебя покрывает.

— Сядешь же. У тебя нет шанса. Ты никогда не сможешь доказать, что это стажер, неопытный студент гипнозом орудовал. А про Шкловского никто не знает, он был типом очень осторожным, таким, что даже тебя обвел вокруг пальца.

— Что Петя орудовал – может, не смогу. Но вот насчет того, что за ширмой сидел не я, – есть показания нескольких свидетелей.

— Каких еще свидетелей? – напрягся Мезенцев, его лицо тотчас перекосило от спазма.

— Узнаешь, только если дело до суда дойдет.

— Врешь! – прорычал следователь. – Врешь ведь, на пушку берешь.

— Я не дурак. Когда все это началось, я сразу озаботился об алиби. Гипнотерапия спасает жизни, излечивает, перешивает больное сознание наново, и я хочу, чтобы она и дальше приносила пользу.

Мезенцев переложил браунинг из левой руки в правую, просунул палец под спусковую скобу и медленно поднял дуло на Грениха.

— А если я тебе пулю всажу в живот, будет твое алиби действительным? Никакие свидетели не смогут опровергнуть того, что здесь сегодня произошло. Твоя балерина – а я знаю, что она вовсе не Марино, а Марьяшина, беглая эмигрантка – расстреляла всех, кто был на сцене. В первую голову тех, кто был за ширмой – тебя и твоего стажера.

— Там всего один патрон остался, – напомнил Грених.

Мезенцев сузил глаза.

— Я знаю.

— Нельзя промахнуться, – дернул Грених краем рта в подобие улыбки. – Иначе виноватым меня так просто выставить уже не выйдет.

А если выстрелит? Положение Грениха было проигрышным: бежать можно только вверх по лестнице, но так Константин Федорович для старшего следователя стал бы открытой мишенью, все равно что несущийся в горку заяц. С другой стороны, раз в магазине оставался всего один патрон, можно было заставить его пальнуть и промахнуться. Но Мезенцев был хорошим стрелком.

Плавно, как крадущийся кот, следователь обошел тело Риты. Грених не двинулся. Расстояние между ними чуть сократилось. Грених лихорадочно взвешивал шансы. Фролов с бригадой из МУУРа должны прибыть уже скоро. Может, хоть Леша в этом фарсе не участвовал? Пешка – делал, что велели. Парень он головастый, наверняка ему не нравилась некая тайная подковерная деятельность старшего следователя, может быть даже, он его подозревал, иначе зачем завел те политические разговоры.

— Не хотел я тебя убивать, нравишься ты мне, хоть и… сложный человек, – Мезенцев состряпал на лице что-то среднее между кислой миной и выражением презрения. – В последний раз спрашиваю, со мной ты или против?