Книга Синдром Гоголя, страница 93 – Юлия Лист

Металлическая кровать скрипнула, из-под одеяла вынырнула лохматая голова, а следом и сутулые плечи Дмитрия Глебовича, облаченные в чистую холщовую толстовку.

Зимин неподвижно уставился на профессора. На левой скуле и шее – ожог пятерней. Ладонь обмотана окровавленным полотенцем, из-под одеяла выглядывала ступня с кровоточащей раной. А ожог – такой же растянутый, как у Аси: длинными, уползающими с щеки к ключице змеями вился он, будто некто, по мнению Майки, в медицинских перчатках засадил Зимину хорошую пощечину, и рука скользнула по инерции ниже, задев кожу под рубашкой.

Грязная комната Аси и запачканная одежда секретаря, одинаковые ожоги, оба были в крови. Что это могло значить?

— Вы, товарищ профессор, опоздали, – сиплым голосом выдал Зимин, продолжая сидеть в постели и опираясь здоровой рукой о подушку.

— Опоздал к чему? – Грених сделал еще шаг, на что Зимин отозвался резким движением назад.

— Не подходите ко мне! – лающе прикрикнул он, в глазах вспыхнуло отчаяние.

— Спокойно. – Грених доверительно протянул раскрытую ладонь. – Вы, вероятно, стали свидетелем чего-то очень странного и необычного. Вам следует об этом рассказать. Зимин, я предлагаю для начала успокоиться.

— Я уже все батюшке рассказал, не трогайте меня, подите вон. – Секретарь осклабился и вдруг испуганно отполз к изголовью, подтянул колени и прижался к стене. На серых простынях расползлось красное пятно от окровавленной пятки – ему будто собака вцепилась в лодыжку и рвала во все стороны. – Не трогайте!

Он с ужасом уставился на протянутую Гренихом ладонь. Грених в недоумении опустил ее и убрал за спину.

— Кто вам поставил эту отметину? – спросил он.

— Убирайтесь вон! Вы ничего не знаете и никогда не поймете. Когда было еще возможно, вы отказали мне в помощи. Теперь слишком поздно! Вам ничего неведомо о его болезни, а еще профессор. Вы здесь чужак! Забирайте свою малолетнюю дочь и проваливайте подобру-поздорову. Над ним веет проклятие. А вы его пробудили. Надо ж было… Имбибиция! Трупные пятна! Был человек, а теперь что? Нелюдь! Демон! Им овладел демон. Это он, – Зимин ткнул пальцем себе в лицо, – его рука. Теперь ничем ему не поможешь. Теперь он самый настоящий житель преисподней. Безумец! О, что он задумал, что такое теперь будет! Вам ничего о нем не известно. Здесь и преосвященный Михаил бессилен, не то что вы со своей псевдонаукой.

— Спокойно, товарищ Зимин! Без истерик. Говорите толком, что вы делали на кладбище? Почему ваша одежда в грязи?

— Его искал!

— Нашли?

— Нашел!

— Где же?

— Так он мне и дался!

Грених на минуту прикрыл глаза.

— Не пытайтесь заморочить мне голову. Это вы его из могилы вытащили?

— И самого же себя чуть не забил до смерти? – Зимин затрясся в исступленной ярости. – Убирайтесь прочь. У вас нет полномочий меня допрашивать. Вы никакой не следователь, а всего лишь судебный медик. Ваше дело было – разобраться с болезнью человека. Но вы и этого не смогли. А теперь мечетесь, пытаясь понять, почему объявленный вами трупом Кошелев восстал из мертвых.

— Хотите сказать, что он и племянницу собственную огрел по голове?

Зимин сделал вдох и, захлебнувшись, издал не то стон, не то хрип, а потом застыл, глядя в пол.

— А что с ней? – тихо выдавил он. Грених пристально следил за игрой эмоций на его лице.