Книга Весна с детективом, страница 76 – Татьяна Устинова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— То есть я не ходила туда? – Вика повела глазами в сторону мертвой деревни.

Рома недоуменно посмотрел на нее.

— Туда? Зачем? Я бы и не пустил тебя.

— Но ведь… – Вика осеклась и прикусила губу.

— «Скорую» вызвать? – озабоченно спросил Рома.

Послышался шум подъезжающей машины.

— Не нужно никакой «Скорой». Поехали отсюда.

Рома помог Вике подняться. Люди в форме направлялись в их сторону, и он сказал, что уехать сразу не получится, нужно рассказать обо всем, что они знают. Ведь, наверное, будет следствие.

«Да, наверное, – мысленно согласилась Вика. – Следствие будет, хотя оно ничего и не даст. И она, Вика, расскажет о том, что случилось вчера. Но это будет в последний раз, когда она заговорит об этом. А больше никогда, ни за что не станет вспоминать о произошедшем.

И о Ягодном не вспомнит, и о мертвой деревне Студеное.

И про Даню со Стасей вспоминать не будет, чтобы ненароком не вызвать их из той тьмы, в которой они теперь обитают».

Квартира напоминала музей, и следователь Вадис даже замерла на пороге, осторожно посмотрев под ноги, – сапоги промокли в апрельской жиже, с них текло. Но дорогой паркет в коридоре был уже затоптан, в комнаты вели грязные дорожки следов.

«С ума сойти… как теперь разобраться, где чьи?» – подумала Олеся, пробираясь в комнату, где, судя по звуку голосов, работала опергруппа.

— Заходи, Олеся Ивановна, не стесняйся, – не поворачивая головы, пригласил криминалист, осматривавший распростертое на полу тело пожилого мужчины в бархатной домашней куртке. – Смотри, как тут у нас красиво. Люблю богатые квартиры – и пахнет в них приятно, и интерьеры, как в Эрмитаже, да и труп чистенький, туалетной водичкой благоухает – это тебе не бомжа на теплотрассе осматривать.

— Евгений Семенович, вам бы все шуточки шутить, – обходя эксперта, заметила Олеся. – Причину смерти можете назвать?

— Ты еще номер банковского счета спроси. Но на первый взгляд дядю сперва долго уговаривали отдать нажитое – заметь, при помощи грубой физической силы и различных не предназначенных для мирной беседы средств, – а потом незатейливо свернули ему шею. Работал, Олеся Ивановна, человек, который хорошо владеет руками.

— Почему вы, Евгений Семенович, ни слова в простоте не произносите? – вздохнула Олеся, аккуратно садясь на темно-зеленый диван и вынимая протокол осмотра места происшествия. – Так бы и сказали: потерпевший убит после продолжительных пыток.

— Ну, ты сама не глупая, напишешь в протоколе, как вас в Школе милиции учили, – отмахнулся эксперт. – Как отец-то?

— Нормально. Пытается вставать, но пока не особенно удачно. Нам рекомендовали хорошего реабилитолога, Максим из кожи вон лезет, чтобы денег найти.

— Интересно, где может найти денег сотрудник СОБРа? И когда ему их искать, если уж на то пошло?

Олеся пожала плечами. Брат не любил распространяться на эту тему, но его все чаще не бывало дома по ночам, даже если он не дежурил. Олеся думала, что Максим наконец-то влюбился и пропадает у женщины, в конце концов, ему уже тридцать четыре, даже отец начал намекать, что неплохо бы и внуков увидеть.

Отец Олеси, полковник милиции, пострадал несколько лет назад при пожаре в здании Управления, спасая подчиненных. Когда огонь отрезал ему путь к выходу, Иван Валерьевич Вадис выпрыгнул с третьего этажа, но неудачно приземлился и повредил позвоночник. Полгода в больнице, потом реабилитационный санаторий, затем – инвалидная коляска и неутешительный прогноз. Но Иван Валерьевич был не из тех, кто сдается, а потому упорно работал над собой, превозмогая боли в позвоночнике.