Книга Ночные гости, страница 104 – Альбина Нурисламова

— Да? – негромко сказал он.

— Кириллов Геннадий Иванович? – строго спросили в трубке. – Это вы?

Женский голос, пронзительный и громкий, усиленный эхом, разносился по всему помещению, звучал требовательно и сердито.

— Да, – снова произнес Гена. – Это я.

Женщина сказала, что нужно что-то уточнить, поэтому ему следует прибыть по такому-то адресу в любой рабочий день, с девяти до пяти, при себе иметь паспорт.

— А куда подойти, простите? Я не понял, какая организация? – спросил Гена, ненавидя себя за лебезящие нотки, прорезающееся каждый раз, когда приходилось общаться с каким-либо официальным, начальственным лицом.

— Как это – какая? Я же вам сказала – страховая компания!

Она не говорила, но Гена не стал спорить, поблагодарил и пообещал явиться.

Черный ангел словно прислушивался к их разговору, смотрел на Гену из-под низко надвинутого капюшона. Гена остро пожалел, что назвал свое имя, точнее, подтвердил его.

Имя – это ведь важно. Угадал имя – победил демона (в фильмах ужасов всегда так). А еще, говорила когда-то бабушка, никому нельзя называть имя, которым тебя крестили. Очень мудро и правильно, если тебя крестили одним именем, а в паспорте записано другое.

Впрочем, это, наверное, суеверия.

«С какого боку здесь имена, какая разница!» – рассердился на себя Гена.

Надо уходить, чего застрял? Он повернулся, чтобы уйти, и краем глаза снова заметил движение. Нет, конечно нет, просто померещилось! Гена бегом побежал к двери, ведущей в вестибюль, и, когда был возле нее, не удержался и посмотрел назад.

Чертов истукан передвинулся. Гена готов был поклясться, что он немного сместился, подвинувшись вперед.

«Показалось. Темно, толком ничего не видать, пропорции искажены…»

Гена не стал додумывать эту мысль; рванул к выходу, хромая сильнее обычного, с ужасом ожидая, что дверь захлопнется перед носом, отрежет путь к свободе и запрет его здесь вместе с кошмарной статуей.

Этого не случилось, и Гена выскочил из заброшенного здания. Дыхания не хватало, он весь взмок, и порыв ветра, который налетел на него на улице, показался обжигающе-ледяным.

Накрапывал дождик, но теперь это представлялось меньшим из зол. Гена ковылял через площадку, боясь (и вместе с тем желая) обернуться. Мнилось, кто-то смотрит на него; чуждый, стылый взгляд прилип к спине.

«Не оглядывайся, плевать, это нервы», – уговаривал себя Гена, но, разумеется, обернулся.

Статуя стояла в дверном проеме. Черный ангел смотрел на Гену пустыми глазницами, ухмылялся и словно говорил: «Тебе не укрыться от меня».

Гена, издав приглушенный вопль, поспешил прочь, припадая на больную ногу, стараясь двигаться со всей возможной скоростью. Мышцы ныли, нога горела, но он не сбавлял шага. Больше не оглядывался, но ему постоянно казалось, что сквозь шелест дождя он слышит позади себя шаги каменного гостя, который вот-вот настигнет его.

Однако Гене повезло. Когда он добрался до дома, дождь лил вовсю, но улица была пустынна, никто Гену не преследовал, и он с облегчением захлопнул дверь, задвинул засов и повернул ключи в обоих замках. И занавески всюду задернул, а были бы ставни, закрыл бы и их.

В тот вечер он снова выпил – иначе не мог успокоиться, хотя и ругал себя за слабость и малодушие. Но спиртное помогло унять тревогу, а позже, когда пришло время, заснуть.