Книга Тьма внутри, страница 46 – Альбина Нурисламова

…Андрей приехал в Николинское почти два года назад, в конце августа две тысячи четвертого. Был он тогда совершенно разбит и сломлен, выбит из седла, как говорится.

Бывает в жизни, что все настолько хорошо, аж самому не верится: и работа отличная, и денег полно, и на личном фронте все тип-топ.

А потом раз – и посыпалось. Началось с того, что Андрей изменил жене. Не влюбился в другую, не заскучал в законном браке, а по глупости, по принципу «могу же, почему нет». Думал, мелочь, короткая интрижка, ничего не значащая встреча со смазливой коллегой, но жена обо всем узнала. Как ни уговаривал Андрей, как ни просил прощения, развелись.

Вскоре на работе проблемы начались, пришлось уволиться. Думал, ерунда, свою фирму открою. Все деньги, какие были, вложил, еще и кредит взял, а дело не пошло. В результате – ни квартиры, ни работы и долги в придачу. Машину шикарную пришлось продать; ведро древнее, на котором Андрей теперь и ездил, купил, чтобы безлошадным не оставаться, на друга оформил, дабы приставы не отобрали.

Все по одному месту пошло, иначе не скажешь. Еще недавно на Мальдивах отдыхал, по всей Европе катался, а дошло до того, что копейки считать начал. Хорошо еще, родители не дожили до такого позора, не видели, как все в итоге обернулось. Бывшая жена, наверное, только рада была, что вовремя Андрея бросила. Она, кстати, замуж второй раз вышла.

В Николинское Андрей приехал от отчаяния. Жилья своего в городе уже не было, снимать – дорого, а в деревне оставался бабушкин дом. Андрей бабушку видел всего несколько раз в жизни, когда она погостить приезжала, и было ему лет семь, а то и меньше. Сам Андрей в Николинском был до приезда лишь однажды: на похоронах бабушки.

Запомнилось, что деревня вроде богатая, дома красивые. Далеко только, в глуши, лес кругом, но это даже хорошо, думал Андрей, самое место, чтобы отлежаться, раны зализать, решить, как жить дальше.

Но судьба и тут над ним посмеялась. Когда Андрей, проплутав по проселкам, чуть не заблудившись, очутился в родной отцовской деревне, выяснилось, что с той поры, когда она была процветающим местом, много воды утекло. Сейчас деревня, со всех сторон окруженная непроходимыми лесами, умирала, а хуже всего было то, что бабушкин дом для жизни оказался непригоден.

Андрей, безусловно, понимал, что в строении, где людей не было несколько десятилетий, ожидать уюта и красоты не приходится, но все же не мог предвидеть такой разрухи: обои почернели и отошли от стен, все хорошее из дома вывезли (то ли соседи, то ли родственники, возможно, и родители), а остатки мебели сгнили, полы провалились. О том, чтобы переночевать в этом склепе, и речи не могло идти, но возвращаться в город сил не было тоже, вдобавок часы показывали восемь вечера, так что Андрей заночевал в машине.

А утром его разбудил Петр Максимович. Пригласил к себе в дом. Угостил, расспросил, сказал, что бабушку и отца хорошо знал, а его, Андрея, малышом видел. В общем, Андрей размяк и вывалил старику все, рассказал, что случилось, что дом бабушки должен был стать последним пристанищем, а в итоге не срослось.

Петр Максимович выслушал, а затем сказал, что Андрея им сам бог послал, не иначе. И сделал предложение, от которого тот не смог отказаться.

— Ты, Андрюша, меня выслушай, обдумай, что скажу, сразу не отказывайся. И не думай, что у меня на старости лет с головой плохо! Кого хочешь спроси, все мой рассказ подтвердят. Может, тебе отец или бабушка говорили, что стоит Николинское в непростом месте. Как нынче сказали бы, в аномальной зоне. А раньше старики говорили: леса кругом особые, здесь мир духов куда ближе к миру людей, чем везде.