Книга Волчий остров, страница 36 – Альбина Нурисламова

В полицию звонить? Кому-то из друзей?

В итоге Катя решила дождаться утра, а после войти в квартиру, взять свои вещи. Почему-то она была уверена, что при свете дня (если еще оставить нараспашку входную дверь) ей ничего не грозит. В крайнем случае, можно не одной зайти, а соседей позвать на помощь.

Это была долгая ночь, но Катя выдержала. Старалась гнать от себя мысли о том, что напало на нее, что случилось с тишайшей Марией Васильевной, что в нее вселилось. Пусть потом ее внучка разбирается. Главное, Катя спаслась.

Наступило утро, в соседних квартирах проснулись люди. Зажурчала вода, запели будильники, послышались сонные голоса и шаги. Катя вставила ключ в замочную скважину, повернула.

Квартира встретила тишиной и покоем. Дверь в комнату была открыта. Катя, не закрывая входную дверь, заглянула внутрь. Возле разобранного дивана лежали ее вещи и телефон. Ночник все еще горел. Полоумной старухи не было: должно быть, убралась к себе и спит; проверять Катя не стала. Это же надо, сколько в ней ночью было энергии!

Катя ураганом пронеслась по комнате, схватила телефон и одежду; вернувшись в прихожую, сдернула с крючка пальто, взяла обувь. Минута – и она уже снова на лестничной площадке. Обулась, оделась, благо никто из соседних квартир не вышел.

Телефон завибрировал, Катя глянула на экран. Лидия.

Она ответила на звонок.

— Катюша, солнышко, прости! – затараторила женщина. – Совсем забыла тебе позвонить! Ты вчера пришла к бабуле напрасно, вот вижу, звонила мне, а я… – Она всхлипнула. – Но пойми, дни были бешеные, я совсем закрутилась. Похороны, поминки… Я оплачу́ этот день, не беспокойся, извини еще раз, что напрасно приходить пришлось, время тратить.

Она говорила еще что-то, но у Кати в голове отпечаталось только одно слово.

— Вы сказали «похороны»? – с трудом произнесла она. – Кто-то умер?

— Да, милая. Бабуля умерла.

Дальше Катя ничего не слышала. Упала в обморок. Нашли ее вышедшие из другой квартиры жильцы.

После того происшествия Катя лечилась, горстями глотала таблетки, ходила по врачам. Покрестилась, даже в монастыре некоторое время пожила.

От ночи, проведенной с мертвой старухой, отходила долго, но, пожалуй, не отошла до конца. Страх перед стариками не покидал ее. Врачом она так и не стала, переучилась на фармацевта.

Стоит ли говорить, что сиделкой Катя больше никогда не работала.

Летом Дима с мамой гостили у бабушки с дедом, в маленьком городке с названием, напоминающем фамилию, – Никитин, где мама родилась и выросла. Папе дадут отпуск только в августе, и тогда они все вместе рванут на море, обещали родители, думая, что десятилетнему Диме, который был городским ребенком, не очень-то хочется ехать в крошечный Никитин.

Но они ошибались. Диме здесь всегда нравилось, и он жалел, что нельзя остаться тут на все лето. У бабушки с дедом был дом на тенистой улице, большой ухоженный сад, в котором поспевали клубника, малина и смородина. Бабушка выращивала в теплице вкуснейшие розовые помидоры и хрусткие огурцы. Во дворе жил умный и добрый пес Буян, а в доме – черно-белый хитрый котище по кличке Малыш.

Можно было купаться на городском пляже (всего-то десять минут ходьбы), а еще – болтать вечерами с дедом, который знал кучу историй и умел жарить на костре вкусные сосиски.