Книга Бриллиантовый берег, страница 87 – Альбина Нурисламова

Она покивала и отложила алфавитную доску. Не хочет слушать мои нотации. Иногда и взрослые ведут себя, как малые дети.

Боб принес из ресторана напитки, заказал еду, старался накормить меня и маму, а когда она спросила, почему он сам не ест, сказал, что его мутит при мысли о еде.

Мама смотрела сочувственно: какая еда, если Катарина с Богданом, в логове врага! Вдруг попадется, ее поймают на воровстве? Наверное, страшные картины крутились у Боба в голове.

Однако обошлось. В шесть ноль три пришло сообщение: «Ключ у меня, Бегичи дома. Через десять минут встречаемся».

Мы переполошились, хотя были наготове. Боялись, нас остановят, но администратор, которая увидела нашу компанию возле лифта, улыбнулась и ничего не сказала.

Когда мы вернулись в отель, она спросила маму, не желает ли госпожа забронировать номер, но мама отказалась. Заявила, что мы съезжаем сегодня, в какое время, уточнять не стала. Мама умеет говорить так, что не захочешь лезть к ней с вопросами. Администратор и не полезла. И сейчас промолчала.

Отель выглядел полупустым. Гости разбрелись: кто на пляже, кто на экскурсиях, время ужина еще не наступило. Часть персонала (экономисты, секретари, маркетологи, кадровики, массажисты, уборщики и кто-то еще, я не в курсе, как функционирует отель) разошлась по домам, это нам на руку.

Вот и дверь архива. Присмотревшись, я увидал, что она не обычная, деревянная, а толстая, похожая на дверь сейфа. Уверен: мы на верном пути. Если в кабинете нет ничего важного, зачем нужна бронированная дверь?

Катарины возле нее не было. Она пришла раньше и, стоило нашей процессии подойти, высунула голову в коридор, знаками велела входить.

Когда все оказались внутри, Катарина закрыла за нами дверь.

Помещение было намного больше, чем можно представить. Помните палатку в романах про Гарри Поттера, которая снаружи выглядела маленькой, а внутри была многокомнатной? Вот и к архиву словно применили заклятие незримого расширения.

Посередине стоял стол — кажется, дубовый, старинный, с тумбами. Он был пуст, если не считать лампы с зеленым абажуром на толстой, массивной металлической лапе. Кресло с высокой спинкой и малахитовой бархатной обивкой было им под стать: громоздкое, антикварного вида.

Помещение было лишено окон, вдоль трех стен в несколько рядов выстроились полки. На полках, как и говорил Боб, находились буклеты. Устроено все было, как в библиотеке: буклеты размещались под указателями, были рассортированы по датам и по алфавиту. Четкая система, строгий учет.

Каждый буклет — это человек. Еще живой, но уже обреченный на смерть. Или мертвый, слоняющийся по «Бриллиантовому берегу» неприкаянной тенью. Счет шел на сотни, может, и тысячи. У меня закружилась голова: сколько жертв! Отель работает много лет, в сезон приезжает столько народу! И все эти люди запутались в паутине.

Надо сжечь богомерзкий архив. Огонь все уничтожает, это могучая и безжалостная сила. У мамы есть в кармане зажигалка — серебряное сердечко.

Мне не удалось обдумать это до конца, поскольку…

— Добрый вечер, господа. Как здорово, все в сборе, — сказал Филип Бегич.

Богдан стоял рядом с ним и улыбался. Откуда они взялись? Я в который раз заметил (не без зависти, зачем себе врать), насколько братья хороши: высокие, красивые, искрящиеся успехом, как бриллиант переливается блеском в солнечных лучах.