Книга Пучина скорби, страница 43 – Альбина Нурисламова

Вадим вспомнил, как днем покупал с Денисом Сергеевичем продукты в местном магазине. Смутная тяжесть, чернота на сердце сгустилась. Он накинул куртку, сунул ноги в ботинки и вышел покурить.

На улице было морозно. Освещение скудное: робкий свет из окон, редкие фонари, согнувшие сутулые спины. Кругом — ни души. Вадиму вспомнились слова Дениса Сергеевича про мертвых детей, которые, по мнению старика, бродили по округе.

Сейчас поблизости не было ни живых, ни мертвых, но все равно в воздухе чувствовалась жутковатая неправильность. Что-то не так было с этим местом, но что конкретно, Вадим не знал, и от этой неопределенности хотелось волком выть.

Он затянулся сильнее, выпустил струйку дыма в стылый воздух и отыскал взглядом окна Дениса Сергеевича. Они были темны. Захотелось пойти, постучать в дверь, убедиться, что со стариком все в порядке, но Вадим знал, что не сделает этого, дождется утра.

Было ли это нежелание надоедать?

Или, скорее, нежелание убедиться, что некая угроза и впрямь существует? Прятать голову в песок недостойно. Но было в этом вечере, переходящем в ночь, нечто обездвиживающее, парализующее волю. Вадим бросил окурок в стоящую неподалеку урну и вернулся в комнату.

Надо выспаться. У него были с собой таблетки, помогающие заснуть. Вадим поразмыслил, но не стал их принимать: от «лекарственного» сна сложнее проснуться, а жуткие видения становятся даже ярче.

Заснуть удалось легко, но ночь принесла очередную порцию кошмарных снов. Дважды Вадим просыпался в холодном поту; из пересохшей глотки рвался крик, рот наполнялся желчью.

Все повторялось: подземный коридор, в конце которого брезжил желтый свет; черные зыбкие стены и твари, обитающие в них; голоса, шепчущие на давно утерянном наречии; чей-то голод, ощутимый и алчный; запах земли и тлена; Ирочка, поворачивающаяся к нему лицом жуткого монстра…

Проснувшись второй раз уже под утро, Вадим не выдержал, встал с кровати, покурил в форточку. Это было запрещено, Лидия Петровна раскричалась бы, если б увидела, но Вадиму было плевать на нее. Иначе нервы не успокоить. Можно было выпить, но с этим покончено, больше он не станет отгораживаться от реальности, разрушая себя, свой организм ради возможности забыться алкогольным сном.

Выдувая в форточку сизый дым, Вадим признал очевидное. Видения всегда были связаны с происходящим под землей, на глубине. Провалы в Верхних Вязах! Теперь Вадим был уверен, что во сне попадал именно туда. Там ждало его чудовище, прикинувшееся Ирочкой.

Впервые дикие сны воспринимались не как проклятие, а как знак, подтверждающий верность его пути. Направление поиска было верным; дорога привела Вадима туда, куда нужно: в Верхние Вязы.

Тело покалывало от нетерпения. Ночь была неспокойной, Вадим не выспался, но усталости не чувствовал: хотелось немедленно действовать, докопаться до правды как можно скорее. На часах — половина пятого, слишком рано, но ему уже не заснуть.

Вадим сложил диван, убрав постельное белье в ящик, принял душ, побрился. В общежитии было тихо, и он чувствовал себя привидением, которое скользит ночами по коридорам, пугая жильцов и не имея возможности обрести долгожданный покой.

В комнате Вадим наполнил водой старенький чайник, нажал на кнопку. Положил в кружку три ложки растворимого кофе, жалея о том, что нельзя сварить настоящий, молотый, любимую арабику. Молока надо будет купить, отметил он про себя, сооружая бутерброды. Есть не особенно хотелось, но силы понадобятся, так что необходимо позавтракать.