Книга Пучина скорби, страница 18 – Альбина Нурисламова

Вадим мог бы возразить, что человеческая психика — дело тонкое. Терпел бедный Васька, терпел, надеялся выправиться, но не сумел. Однажды утром проснулся и понял: все, приехали, дальше так жить нельзя. Вадим, как никто другой, знал, какие выверты могут быть: сегодня тебе кажется, что все налаживается, есть силы двигаться дальше, а завтра проснешься и только один вариант увидишь — помереть скорее.

Говорить этого Римме он, естественно, не стал. Вдобавок не был уверен, что это применимо к данному случаю. Вадим все сильнее утверждался в мысли, что блогер-неудачник Василий прав: с Верхними Вязами что-то не так. Весьма вероятно, что «Виатор» раскопал нечто опасное с чьей-то точки зрения или же случайно увидел или услышал то, что не было предназначено для его глаз и ушей. За это и поплатился.

— Машина тоже не обнаружилась? — спросил Вадим.

— Тоже. Ни Васьки, ни машины. Ничего.

Вадим соображал, о чем еще спросить, что могло бы пролить свет на два исчезновения, столь синхронно произошедшие в конце осени — начале зимы в прошлом году.

— Ты упомянула, Вася много чего говорил. Не припомнишь, что именно? Это может оказаться важным.

— Хочешь знать, не говорил ли про твою дочку? Нет, не было такого. Он пургу гнал, трудно понять было. Про демонов что-то… Или про мертвецов, которые бродят. Да, про них точно было. Я еще сериал «Ходячие мертвецы» вспомнила, пошутила, а он вызверился, перекосился весь, мол, я его на смех поднимаю, а ему не до смеха. — Римма опустила глаза. — Наверное, я, его сестра, должна поехать в тот городишко, поспрашивать, поискать Васю, но…

Она внезапно закашлялась, словно подавившись словами, потянулась куда-то, глотнула из белой чашки с розовым сердечком.

— Меня от этого городка прямо морозит, хотя я там не была ни разу. Не могу… Никак не могу себя заставить! — Римма оправдывалась, хотя Вадим и не думал ни в чем ее обвинять. — Мне кажется… Я даже уверена: там жуть творится.

— Да ты и не…

Вадим хотел сказать, что она не обязана отправляться на поиски, на это есть полиция, но Римма поняла его неоконченную фразу по-своему.

— Не надо мне говорить, что это обычное захолустье! Я сама всю жизнь в таком живу, только размером побольше, конечно. Нет, там другое. И Васька говорил… Я сначала не восприняла серьезно, сказала же. Но потом… Сны эти.

Вадим почувствовал, как резко пересохло во рту.

— Что ты видишь? Какие сны? — спросил он.

— Не сны даже, а сон. Одно и то же всегда. Спать уже боюсь. То и дело повторяется, спасибо, хоть не каждую ночь.

— Что тебе снится? — снова напряженно спросил Вадим.

— Будто я под землей. В провале, в том городишке. Не знаю, как там оказалась, но мне надо выбраться, это я точно знаю. Иначе — все, хана. Во сне мне страшно настолько, что аж колотит всю. — Римма содрогнулась. — Я бегу и знаю, что Васька тоже тут где-то. Вроде надо мне его найти, но и понимаю, что не стоит. Потому что Васька — уже не совсем он! Пока бегу, чувствую, что кругом копошатся разные… разные существа. Они шепчут. И еще я знаю, что они хотят меня сожрать, поэтому бежать надо быстрее, а у меня ноги заплетаются. Я вижу свет впереди и чувствую вонь. Так смердит, что охота развернуться и обратно рвануть, но…

«Но потом ты видишь брата», — подумал Вадим.

— Смотрю — Васька. Боком ко мне стоит, лица не видать. И я понимаю, что это хорошо, потому что лицо у него… — Римма шумно сглотнула. — За секунду до того, как просыпаюсь, он поворачивается. Не Васька это, а тварь какая-то в его обличье. Демон. Я не мастак описывать, но это просто жесть.