Книга Сквозь страх, страница 73 – Альбина Нурисламова

— Ничего, сейчас всё лечат, – хладнокровно отозвалась Леля, и мы засмеялись.

Этот смех, спустя много лет и пережитых событий, снова сблизил нас, мы будто вернулись в те времена, когда у одной из нас не было секретов от другой, когда нам было весело и свободно вместе. Рассказывать стало гораздо проще, и чугунная тяжесть, что лежала у меня на сердце, сделалась чуть легче.

Рассказ вышел долгим. Вначале я старалась говорить короче и лаконичнее, но потом махнула рукой, рассказывала, как есть, как мне запомнилось.

Леля не перебивала, не задавала уточняющих вопросов, лишь очень внимательно слушала. Я не видела на ее лице недоверия, сомнений в моем здравом рассудке, и это было невероятным облегчением.

— Считаешь, я все выдумала, ничего не происходит, за исключением того, что у меня больное воображение и гормональная буря? – спросила я, завершив свою исповедь.

Если Леля будет уговаривать успокоиться, предложит попить успокоительное, я… Я не успела решить, что стану делать в этом случае.

— Ничего такого я не думаю, – спокойно сказала Леля. – Более того, я уверена, что все именно так, как ты говоришь, но об этом чуть позже. Пока нам надо прояснить одну вещь, чтобы двигаться дальше.

Тут-то она и задала вопрос, после которого я разрыдалась. Леля засуетилась, сбегала за водой, принесла мне салфеток. Я сморкалась, стучала зубами о край стакана, тряслась, как какая-нибудь мелкая собачонка вроде левретки или чихуахуа, никак не могла унять дрожь.

Когда немного успокоилась, Леля присела на корточки перед диваном, на котором я сидела, и мягко произнесла:

— Сейчас вечер, скоро твой муженек станет тебе звонить. Не дозвонившись, может начать трезвонить в больницу, там поймут, что тебя не было на обеде и вообще ты куда-то пропала. Поиски начнутся, беготня. А уж когда ты не явишься в больницу ночевать… Нужно продумать все, решить, что делать, понимаешь?

Я понимала, что ж непонятного.

— Сообщение ему отправлю, что видела их. Напишу, что в безопасности, у подруги, а больницу не вернусь. Пусть меня не ищет.

Следующие минут пятнадцать мы с Лелей придумывали подходящую формулировку, стараясь писать коротко, сухо, четко. В итоге, отправив сообщение, я почувствовала опустошение, но вместе с тем странное удовлетворение. То-то вытянутся у них с Агатой лица, когда они узнают, что дурочка Лора, которую проще пареной репы обвести вокруг пальца, все знает.

Телефон я выключила, чтобы отсечь от себя всякую связь с Юрой. Я не готова была читать его сообщения и тем паче отвечать на звонки.

— Ты сказала, что веришь мне, потому что сама сталкивалась с чем-то подобным? – спросила я.

Леля прикусила губу.

— Можно сказать и так. Только не я одна, а… – Она быстро взглянула на меня. – Еще и Миша, и его лучший друг Илья, может, ты его помнишь, он у Миши свидетелем на свадьбе был, и невеста Ильи Томочка.

Илью я помнила хорошо. Худощавый, интеллигентного вида темноволосый парень напоминал известного писателя – то ли Блока, то ли Чехова. Насколько я знала, он тоже работал со словом, был журналистом.

— Так Илья женился?

Леля тяжело вздохнула.

— Томочка погибла. По-настоящему жуткая, трагическая история. Илья… Нет, кажется, он все еще холост, но мы давно не виделись, что-то могло измениться. – Леля потерла лицо ладонями. – Да, мы дружили, но связывала нас не только дружба. Так вышло, что все мы не раз оказывались… Ох, как же тяжело рассказать обо всем правильно! В двух словах не опишешь. В общем, мы несколько раз сталкивались с проявлением темных, потусторонних сил, и не просто сталкивалось, нам приходилось с ними бороться (подробнее об этом рассказывается в серии романов Альбины Нури «Тайны уездного города» – прим. ред.). Я видела такое, во что и сама бы не поверила, если бы не очутилась с этим нос к носу. Те события изменили меня, будто дыру во мне просверлили. Мир перестал быть таким, как я привыкла о нем думать. Да что я! Бедная Томочка заплатила куда дороже! Думаю, все это повлияло в конечном итоге на наши отношения с Мишей, разрушило их. Мне хотелось оставить все в прошлом, вычеркнуть, забыть, как страшный сон, но Миша считал, что случившееся было предопределенностью, судьбой, а наши жуткие приключения – сродни предназначению.