Онлайн книга «Гиблые земли»
|
Нет-нет, не нужно думать об этом. Перебороть себя и идти дальше, прочь из чащи – только так можно выжить. Он стиснул зубы и ринулся вперед, превозмогая судороги в измученных мышцах. Убегая из поселка, он подвернул ногу, и теперь ее постоянно грызла боль, но он послал боль к черту. Нельзя сдаваться! Горло горело, хотелось пить, но пластиковая бутылка с водой давно опустела. Он взял с собой лишь одну бутылку, а из еды – пару яблок, шоколадку и бутерброды. Припасов катастрофически мало, но ведь он рассчитывал вернуться обратно уже к вечеру. Есть пока не хотелось, но вот жажда усиливалась с каждым шагом. Что за ирония! Это лес буквально сочился влагой, но не пить же из лужи! Однако через два часа он опустился на четвереньки и принялся лакать мутную воду, которая собралась в маленькой ямке. После того, как понял, что невозможно утолить жажду, слизывая капли с листьев. На зубах скрипели песчинки, вода отдавала гнилью, но все равно ему стало легче. Стараясь не думать, сколько микробов было в каждом глотке, он встал на ноги и побрел дальше. Скоро стемнеет, наверное. В этом лесу и днем-то было темно, плотный полог листвы почти не пропускал солнечный свет, а уж ночью… «Интересно, водятся ли здесь дикие звери? Кабаны, медведи, рыси?» Он понятия не имел. Скажи ему кто-то еще вчера, что он будет бояться хищников, живущих в этом лесу, он бы расхохотался ему в лицо. Это же не глухая сибирская тайга! От Быстрорецка – немногим больше часа езды на машине до Липницы, а от этой деревни – рукой подать до заброшенного поселка. Как он умудрился заплутать, непонятно. Но еще непонятнее, почему здешние месте такие дикие, нехоженые… Если он сядет под одним из этих деревьев, закрывающих небо, и больше не двинется с места, найдут ли когда-нибудь его тело? Он ясно представил, как сквозь него прорастают кусты, крапива, ползучие травы, как его кости обгладывают животные, как насекомые кишат в его плоти, как догнивают кроссовки, одежда и рюкзак – и вот уже ничего от него не осталось, только желто-бурый череп, скалящийся безумной улыбкой. И те создания, что брели за ним, выглядывали из-за стволов, нашептывали, хихикали, заманивали в чащу, выйдут из укрытий и спляшут от радости на его останках. «Уймись! Нет тут никого! И ты не умрешь, поживешь еще!» Поднявшись, поковылял дальше. Казалось, он идет по тоннелю, лишь кое-где высоко-высоко проглядывали кривые ломти потемневшего от дождя неба. Неба, которое совсем скоро, точно ватное одеяло, впитает в себя жалкие крупицы солнечного света. Неужели придется ночевать тут – улечься на мокрые листья и хвою, свернуться калачиком, чувствуя, как стылая земля вытягивает, выпивает из его измочаленного тела остатки тепла? Может, стоит подумать о том, чтобы развести костер? Плестись по лесу ночью означает заблудиться, это же ясно. «Ты уже заблудился!» «Хорошо, – нервно ответил он сам себе, – это означает заблудиться окончательно, безо всякой надежды выбраться». Итак, он разожжет костер, обогреется, поест, отдохнет, поспит, а утром двинется дальше. Перед этим влезет на дерево, посмотрит, в какую сторону идти. Впрочем, и лезть не придется, достаточно выяснить, с какой стороны взойдет солнце, и направиться в противоположную, ведь ему же надо на запад, он точно это знал. |