Книга Варварин Остров, страница 96 – Альбина Нурисламова

Наверное, он умирает.

И перед смертью ему суждено понять, в чем была его главная ошибка, которую ему уже не исправить.

«Прости меня, Шура. Какой же я болван», – подумал Давыдов.

А потом услышал ее голос.

Небо. Огромное, высокое, чистое; ни облачка, ни тучки. Как там у поэта? «Не видать конца и края, только синь сосет глаза». Небо плыло куда-то, и от этого стремительного движения кружилась голова, приходилось напрягаться. Смотреть стало невозможно из-за рези и головокружения. Поэтому, как ни прекрасна была эта картина, глаза пришлось снова прикрыть. Однако, погрузившись в блаженную темноту, Андрей понял, что движение не прекратилось.

«Это не небо плывет. Это я мчусь куда-то».

Дыхание вызывало боль (ребра, что ли, сломаны?), голова, грудь, руки тоже казались сплошным алым сгустком боли. Но раз он ее чувствует, то, выходит, жив, не помер пока.

— Глаза открыл, а теперь опять закрыл, – проговорил детский голосок.

«Малинка! Она жива!»

Давыдов хотел сказать это вслух, даже губы разомкнул, но произнести ничего не сумел. Зато сознание сразу очистилось, прояснилось, как небо над головой. Андрей вспомнил все до мельчайших подробностей: каменистый берег реки, колеблющиеся на волнах лодки, обезумевшие от ненависти фанатики, жалобные крики и плач Малинки, летящие камни, удары, злобные выкрики… Все вспомнил, даже то, что ему почудилось перед тем, как он, по всей видимости, потерял сознание.

Голос Шуры, призывающей его.

— С ним все будет хорошо, милая. Скоро приедем в больницу. Врачи помогут и Андрею, и тебе.

Александра! Значит, не померещилось!

Давыдов снова разлепил веки, пытаясь отыскать Шуру взглядом.

— Опять смотрит! Он нас видит?

Над ним склонились две головы. Малинка и Александра смотрели на него, и Андрей, к своему ужасу, почувствовал, как из уголка глаза выкатилась слеза.

— Андрюша, слава богу, очнулся! Знаю, очень больно. Потерпи немножко, пожалуйста.

Александра осторожно прикоснулась к его щеке. Она решила, что он плачет от боли. Давыдову хотелось объяснить, что это не так.

— Нет-нет, не надо ничего говорить! У тебя все лицо разбито, наверняка сломано что-то, как бы хуже не сделать!

Он оставил попытки, и только смотрел на Шуру, надеясь, что она, как обычно, сама поймет, догадается. Но она на этот раз поняла все иначе.

— Счастье, что мы успели. – Шура прикусила губу. – Еще бы немного…

Кто такие «мы», стало ясно чуть позже. Александра заговорила быстро и немного сумбурно, торопясь рассказать обо всем.

…Минувшая ночь стала кошмаром и для Давыдова, который столкнулся с Панталионом, и для Шуры. Она кое-как притащилась утром на работу, просто по привычке, а еще – от полного непонимания, как поступить, как жить дальше. Когда человек сталкивается с чем-то настолько противоречащим всем его жизненным убеждениям, принципам и восприятию бытия, он становится немощным и слабым, как младенец.

Помощь пришла, откуда не ждали, как это часто и бывает.

Лиза, коллега, считавшая себя подругой Шуры, но до недавнего момента не получавшая этого статуса в глазах Александры, без колебаний пришла на выручку. Именно Лиза, любопытная, слишком шумная, назойливая, вечно сующая нос в чужие дела, оказалась той соломинкой, за которую ухватилась Шура, тем спасательным кругом в бушующем море, который позволил Александре выплыть, прийти в чувство.