Книга Варварин Остров, страница 67 – Альбина Нурисламова

Порадовавшись, что дверь заперта, старик на цыпочках подошел к окну. Может, это Володя? Нет, вряд ли он вышел: Солодников запер дверь.

Тогда Солодников или Варя? Тоже нет: зачем им кружить вокруг дома, какой в этом смысл?

Чья-то рука подергала входную дверь, и Иван Павлович еле сдержал вопль. Под угрозой смерти не стал бы он подходить, отпирать ее, спрашивать, кто там. Ему отчетливо представилось собственное одиночество: он, слабый, больной старик, заперт на острове, кругом – вода, а рядом – сумасшедший племянник и люди, от которых исходит угроза.

Снова звук снаружи. На сей раз – не то хрип, не то низкий, горловой стон. Тот, кто издавал его, стоял прямо под окном.

«Человек с ободранной кожей глядит в мое окно», – сказал безумец, и Иван Павлович содрогнулся.

Хриплый стон повторился снова, став громче, превратившись в завывание. Слышать это было невыносимо, но еще невыносимее – думать, кто может стонать и выть.

«Врага нужно знать в лицо!» – безапелляционно проговорил в голове Ивана Павловича голос давно умершего отца.

Это правда. Стоять и трястись – что может быть малодушнее, гаже? А если это несчастный безумный Володя выбрался в окошко и бродит по округе, перепуганный и потерянный? Вдруг он упадет в низину со ступеней и свернет себе шею? Чем тогда Иван Павлович сможет оправдаться, как сумеет успокоить свою совесть?

Старик решительно подошел к окну и раздвинул занавески.

Сначала даже не испугался: ему показалось, что на пятачке перед домом вправду стоит, запрокинув голову, глядя в небо, его племянник. Но потом Иван Павлович увидел, что человек этот выше, худощавее. Был он нагим и босым, седая луна бесстыдно освещала его тело – и Комынин видел, что оно изъедено, плоть тут и там обнажила кости, а темные волосы почти отвалились от черепа. Кожа мертвеца казалась влажной, и Иван Павлович понял, что перед ним утопленник.

Страшный гость опустил голову и уставился на старика пустыми глазницами. На месте носа чернела дыра, верхняя губа была объедена раками или рыбами, торчащие зубы напоминали речные камни. Узнать, кто перед ним, было невозможно, и все-таки Комынин не усомнился ни на миг.

Это был он, Петя! Старший брат, баловень судьбы и любимец женщин, балагур и весельчак, утонувший в Быстрой, близ этих мест, когда его сыну Володе не исполнилось и года.

Несчастный случай во время речной прогулки на пароходе: Петя был нетрезв и, видимо, упал ночью за борт, а обнаружили его исчезновение лишь поутру. Тело Пети искали, однако так и не нашли, пришлось хоронить пустой гроб.

«Нет! – Иван Павлович шарахнулся от окна, чувствуя, как по груди разливается огненная волна. – Не может быть!»

Покойник за окном ощерился в подобии улыбки, словно радуясь удачной шутке, как делал это при жизни. Только тогда Иван Павлович заметил, что мертвый брат явился к нему не в одиночестве.

За спиной его стояла толпа людей – или, вернее сказать, нелюдей? Теряя рассудок от ужаса, Комынин смотрел на молчаливые, неподвижные фигуры с повисшими вдоль тел руками, на облитые неверным лунным светом лица Глаши, повара и других слуг, которые, по словам проклятущего демона Солодникова и ведьмы-Вари, покинули остров.

В груди жгло все сильнее, и старик почти спокойно, точно это касалось не его самого, а кого-то другого, подумал, что умирает.