Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 98 – Наталья Барабаш

Что же в отчете не так? А! Вот. Не слишком ли мало отпечатков пальцев потерпевшего? Большой и средний. Разве можно так держать шприц? Попасть в вену? Или кто-то стер свои пальчики и закатал его?

Бернар Пети для наглядности взял со стола карандаш, будто это шприц, занес над рукой…

В этот момент дверь кабинета распахнулась и на пороге застыл начальник: высокий, худой, словно высушенный изнутри вынужденной диетой. Его и без того выпуклые глаза полезли на лоб.

— Что это такое? Вы с ума сошли? – заорал он.

— Я проверяю… – начал Пети. Но начальник закричал еще громче:

— Мне плевать, что вы там проверяете! Как вы посмели это сделать?!

— Что именно? – Бернар после так и не раскрытой кражи на вечеринке ожидал гнева руководства, но не такой силы.

— Вы еще спрашиваете?! Новости посмотрите!

Начальник вышел, громко хлопнув дверью.

Через минуту Пети с изумлением слушал рассказ известного на побережье адвоката Кристофа Фурнье местному репортеру о том, как он, Бернар Пети, протаранил его машину, затем напал, прижал ему голову оконным стеклом, выпытывая сведения о его клиенте.

«И обозвал меня мерзким адвокатишкой! – зловредно добавил Фурнье. А на экране появились кадры с уезжающим с места происшествия «Рено». На нем были номера машины комиссара.

— Но этого не может быть! – вскричал Бернар. На его столе зазвонил телефон.

— Ну? Насладились? – спросил начальник.

— Я этого не делал. Это фейк! – вскипел Пети.

Тот сухо сказал:

— Фурнье уже написал на вас заявление. Лежит на моем столе. Он утверждает, что отлично узнал ваш голос. Приложил фотографию вашей машины. И еще. Звонил Влад Дюбуа. Что за представление вы там устроили? Зачем организовали за ним слежку? Велели передать вашему человеку этих русских подозреваемых? Если они вам так нужны, почему выпустили? Что за игры вы ведете?

— Но я не звонил Владу Дюбуа!

— Считаете меня идиотом? Дюбуа – известный, уважаемый в городе человек. Незачем было на виду у всех преследовать его яхту. Я жду объяснительную. Вы отстранены от расследования до выяснения обстоятельств.

Бернар Пети тупо смотрел на умолкнувший телефон. Он был в полном замешательстве.

— Вы хоть соображаете, что натворили? – Машка буравила Бориса – так он представился – рентгеновским взглядом.

— Я вас спас, – ответил он, не отвлекаясь от руля. Судя по количеству яхт, в море был час пик.

— Вот именно! И кто теперь поверит, что мы не из вашей банды?

Только тут до меня дошел весь ужас нашего положения.

Катер, с которого наш избавитель благоразумно убрал полицейскую мигалку, несся по заливу, за бортом весело пенилась голубая вода. Но был ли это путь к свободе? Оказаться спасенными вором из «Розовой пантеры» – все равно что подписать себе приговор.

— Почему вы вообще решили нас спасать? – Машка фыркала, как злая кошка.

— Не привык, чтобы за меня сидели в тюрьме хорошенькие женщины.

Я приосанилась. Но Борис на меня даже не взглянул. Пялился вперед, как дурак. И лицо у него при этом было такое… Никакое. Будто из него вылетела душа, осталась лишь оболочка. Он текучий, как вода, этот Борис. Неуловимый. Может, именно это меня и завораживало?

— То есть вы признаетесь в попытке убийства Длинного? – упорно гнула свое Машка.

Борис усмехнулся. По его лицу пробежала рябь, плечи расправились, голова по-птичьи вскинулась, и он горько сказал голосом Смоктуновского: